Магнетизм народной стихии

Он эту волну поднял тогда первым в России. Я не могу сказать, что он был единственным, так сказать, фольклористом, который так занимался фольклором. Фольклористы были, и ансамбли какие-то были, но этот ансамбль был уникальный, потому что он делал – наш ансамбль – что-то такое, очень непохожее на то, что делали другие. Те старались следовать традициям, понимаете, да? И при выучивании этих странных песен упрощали очень многое, потому что разбираться в этих киксах, в каких-то этих полутонах – да ну их нафиг. Всё в гармонию, всё в гармонию туда как-то сваливалось. А когда слушали нас – это была такая просто… я не знаю… просто какая-то стихия народная. Поэтому ансамбль, конечно, был очень одиозен среди остальных. Столько людей столкнулось с Покровским – очень большое количество людей из разных совершенно областей. Учёные, физики, учителя, актёры, режиссёры, обычные какие-то люди обычных профессий. Очень много людей, которых, так сказать, привлекал он как магнит. Ну, он такой человек вообще. И то, что он делал, обладало таким магнетическим воздействием. Увидев, услышав концерт, ты просто искал в следующий раз – где он, где поют, можно ли как-то быть поближе, можно ли чем-то помочь, а можно, может быть, просто попеть с вами? Поэтому появилось очень много студий, студий, студий разных, и люди пели тогда это. Ну, конечно, это всё было не то, потому что для этого нужен был Покровский – чтоб он, так сказать, как такой маг и колдун, заваривал это варево удивительное.