Моя лаборатория: сейчас и полвека назад

Видите, сейчас у меня в основном вообще химическая лаборатория. Но в этом институте химия носит подчинённый характер. То есть мы что-то делаем, какие-то вещества, и они потом передаются биологам. Эти биологи могут быть в нашей же лаборатории или в другой лаборатории, и они, значит, чего-то там меряют и, значит, выдают какие-то идеи. То есть у нас такая вот работа. То есть мы даём им инструменты в руки. Значит, разница заключалась вот в чём. На самом деле где-то в 70-е годы наша наука котировалась выше, чем сейчас. Потому что наука тогда была дешевле, и мы были более-менее конкурентоспособны. А с последними событиями совсем, так сказать, неважно дело обстоит. Но это и так наметилось, потому что эта наука, молекулярная биология, она очень дорогая. Очень дорогая. То есть на это нужны миллионы, миллионы и миллионы. А тогда это было проще. Тогда это было всё попроще, никаких сложных дорогих приборов. Больше работали, чем сейчас. Это точно совершенно. Больше работали. Потому что все работали по 10–12 часов. Сейчас такого, конечно, нету. Хотя это всегда непонятно. Вот если человек торчит на работе 10–12 часов – он действительно работает или он, так сказать, балду гоняет? Это вполне сочетается. Ну, понимаете, у нас ещё тут такая специфика, что там поставишь реакцию, она тебе идёт, капает сколько-то часов, а ты сидишь действительно балду гоняешь. Ну да, и выпивали. Я помню, что играли в шашки: кто пешку съест – тот рюмку выпивает. Ну, всё, это ушло действительно. Этого уже больше нет. Ну, как жаль? Вы понимаете, это просто молодость была, вот и всё. Это всё эти бессмысленные разговоры насчёт того, что раньше было хорошо, а сейчас плохо. Там раньше была такая колбаса, а сейчас не такая. Ну, это всё глупости. Ну, понимаете, в чём дело? Тогда было меньше соблазнов, и было меньше, вообще говоря. Ты работаешь и работаешь – и всё. В общем, больше у тебя особо никаких ни развлечений, ничего нет. Сейчас всё-таки жизнь более разнообразная, мне кажется. Есть люди по-прежнему, которые действительно по 12 часов работают, но это теперь не так, как было раньше, конечно. Пока ты аспирант – да, ты вкалываешь, а потом как-то уже… Современные молодые люди более прагматично настроены. В общем, они больше знают, чего они хотят с точки зрения не только науки. Но это не принципиально. Это, в общем, честолюбие – всегда было. Тем более, что сейчас, как мне кажется, люди, которые хотят заниматься наукой – это даже лучше, чем было раньше. Потому что раньше особо делать было нечего. В науку ты шёл заниматься наукой, потому что… Ну, как мне отец сказал? Я ему говорил: «Хочу поступать на исторический факультет». Знаете, что он мне сказал? – «Ну, хорошо, значит, у тебя будет выбор: либо сидеть без куска хлеба, либо изучать историю КПСС». Ну, вот так вот. У нас вообще этот институт славился ещё при Энгельгарде такой, в общем, демократичной обстановкой. И у нас, ну, я не знаю, нет каких-то таких, чтобы были какие-то там… Ну, бывают, конечно, внутрилабораторные дрязги, чтоб там как бы на начальника писали письма или наоборот. Ну, было, конечно, особенно, когда ещё парторганизация существовала. Сейчас жаловаться некуда.