Круг знакомых моего отца

Дача у нас появилась в 1965 году, наверное. Да. И это было общение. Там у нас были соседи, а этот посёлок Академии наук, поэтому очень многих я людей знал, так сказать, ну, в виде мальчика, знал больших дяденек. Ну, там Александр Михайлович Прохоров, ну, и многих других. Александр Михайлович Прохоров – довольно мы интенсивно… Ну, то есть не мы, родители, естественно, общались. Он, во-первых, тоже воевал. Причём он был тяжело ранен под Москвой, его спасла его собственная жена – она его нашла в госпитале и, соответственно, выходила. Хитрый был ужасно. Он, конечно, был в этом тандеме – Прохоров и Басов – лидером. Очень был хитрый, очень политичный человек. В высшей степени. Причём по-хорошему. Ну, и был, конечно, настоящий учёный. То есть он мог, невзирая на лица, совершенно всех покрыть. Я был представлен очень многим всяким людям. Я, например, помню до сих пор рукопожатие Келдыша. И это меня очень удивило, потому что при таком, в общем, я бы сказал, железном выражении лица, у него были неприятные пухлые ручки. Это, правда, был очень такой контраст. Ещё я был знаком – тоже очень крупный был учёный – это такой… Ну, то есть, опять, что значит «я знаком»? Это слишком сильно сказано. Такой был Андрей Николаевич Тихонов. Это крупнейший был математик-вычислитель. Он, собственно, с Келдышем вместе работал. Это вот расчёты всех, в своё время, траекторий ракет и так далее, и так далее. Тоже очень был интересный человек. Очень интересный. Причём, вот, я не знаю, может, я лишнее рассказываю. Он был абсолютно лишён чувства юмора. Он был очень симпатичный, очень такой, всё такое, но, если при нём рассказывали анекдот, он говорил так: «Одну минуточку, а теперь, пожалуйста, расскажите мне, в чём смысл». Правда. Очень было здорово. Они на лыжах ходили, они там то, сё, пятое, десятое. Они водку пили, всё. Всё, как положено.