Как я учился классике, а научился джазу

Помню свою первую учительницу, перед которой я просто млел. Это была красавица, студентка Московской консерватории, Лариса Игнатьевна, как помню сейчас. Но проучился я у неё недолго. Она была очень красива, от неё пахло замечательно какими-то духами. И какой-то образ феи остался в моей памяти. Но это было начальное музыкальное образование, а потом меня через пару лет определили в музыкальную семилетку имени Гнесиных, на «собачьей» площадке. Площадка, которой давно нет – на её месте теперь торжествует Новый Арбат. Очень жаль, это было дивное место, собачья площадка, потому что там выгуливали собак. Вокруг были купеческие двухэтажные особнячки, так же, как в моём переулке, Большом Афанасьевском. И я начал заниматься музыкой. Эта школа была хорошая, и педагог у меня был хороший, но школа недостаточно престижная для того, чтобы в дальнейшем строить музыкальную карьеру. Поэтому с четвёртого-пятого класса я уже учился в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории. Я овладевал классической музыкой, азами и сложностями, а папа в это время каждое утро занимался трубой понемножку. Конечно, там звучали джазовые фразы и так далее. Потом был куплен приёмник «Сименс», на котором я слушал радио, а уже где-то с седьмого-восьмого класса стал слушать передачу Уиллиса Конновера «Час джаза» на Голосе Америки, где звучала замечательная музыка. Потом купили магнитофон, на который я записывал передачи с радио или с каких-то случайных пластинок, потому что доступ к ним был ограничен. Тут повезло, потому что сестра моего школьного приятеля работала переводчицей на американской выставке 1959 года в Сокольниках. И она получила в подарок кучу пластинок: там был Пол Дезмонт, Гленн Миллер, Майлз Дэвис и ещё бог его знает кто. И для меня уже не было сомнений, что вот эта музыка меня интересует. А вот классика, которой я занимался, – она замечательная, и я до сих пор её обожаю, много времени провожу за её прослушиванием. Но она не могла быть моей профессией, я не чувствовал, что в этой области я могу чего-то значить и чего-то достичь.