Дальше события разворачивались таким образом, что я поближе познакомился с великими артистами: Качаловым, Москвиным и Тархановым. На моей парте сидел эвакуированный Ваня Тарханов, сын народного артиста Михаила Михайловича Тарханова. И мы подружились, я его водил по городу, рассказывал про Тбилиси. Он меня впоследствии, когда я приехал в Москву, водил по Москве. Но у него там день рождения случился. И в этот день рождения приглашены были все эти звёзды, которые были. Под патефон были танцы. Я вижу – молодая женщина сидит, её никто не приглашает. Я мальчишка, мне 17 лет было, разогнался, говорю: «Можно вас пригласить на танец?» – «Ой, но я эти танцы не умею, я не танцую, танго – нет». – «Вы со мною научитесь». И повёл её смело. Ну, как вы думаете, кто это был? Это была Марина Семёнова, звезда Большого театра, которая тоже там была, дружила с Тархановым. Хорошенькая. Красивая молодая женщина – это первое. Во-вторых, она сидела, скрестив ножки вот так, и я разогнался через всю комнату к ней. Удивилась очень. Не знаю, чему больше: нахальству моему или юному виду. Может, и тому и другому. Но пошла танцевать со мной. Воспоминания на всю жизнь. Вот в моей биографии есть такая страничка, что я учил Великую Семёнову, которая потом отпраздновала столетие, кстати сказать, в Москве. Учил я танго. У моего отца на работе, он работал бухгалтером Главсахара, был кружок западных танцев. Назывался: танго, фокстрот, румба. И я, конечно, туда пристроился. Это мне дало хорошую зарядку. Я потом уже, когда в ГИТИСе учился, на конкурсах брал призы. А я с ней себя чувствовал, тем более она сказала, что я не умею, так я вёл её бережно. Вполне она отдалась движению полностью. Ну и балерина – ритм у неё в крови. Она удивительно легко всё делала. Ещё даже дополняла движениями головы, которые мною не были предусмотрены. Она вошла в этот танец. Вошла просто. И выполнила от души, я бы сказал. Когда окончилась пластинка, я сказал: «Как жалко, что она кончилась». – «Ну, всё когда-то кончается, – сказала Марина. – Спасибо вам. Молодец».