Елена Александровна и Матвей Генрихович Манизеры

Елена Александровна закончила в 25-ом году академию. А Матвей Генрихович – в 17-ом году. До этого Елена Александровна поступала сначала на архитектурный факультет, но потом… А в начале в её жизни были куклы. Она была очень деятельным участником первого кукольного театра, который был в Петрограде. Такая была Шапорина, которая создала этот театр, и Елена Александровна там трудилась. И там по ходу дела ей пришлось что-то вырезывать – какие-то части декорации. Потом она стала делать фигурки кукол. У нас даже есть несколько её кукол, этих марионеток, вырезанных её руками. И после этого она пришла… Её это всё заинтересовало, и она перешла к скульптуре, поступила на скульптурный факультет и попала как раз в мастерскую Матвея Генриховича Манизера, который уже там вёл мастерскую. Он ещё был молодой скульптор, но уже, так сказать… Они все получили эту античную школу, они прекрасно знали обнажённое тело, они были прекрасные рисовальщики оба. В академии вся школа базировалась на изображении библейских сюжетов и античных сюжетов. Это классическое искусство. Основа у скульпторов была классическое искусство. У Матвея Генриховича рисунки совершенно фантастические. Я мечтаю тоже книгу его рисунков обнажёнки издать, потому что это высший пилотаж в рисунке. Всё сделано штрихом. У него очень высокие оценки. Вот двойка стоит римская. Это значит, Гуго говорил, что это одна из высших оценок была. Он всегда говорил: «А кто же получал единицу, если это двойка? Ну, единица по логике вещей – это уже топ, да. Ну вот, у отца блистательные рисунки и цифра два римская. Значит, есть и один, а может быть, всё двойкой кончалось». Мы, в общем, как-то… Надо искать, наверное, в архивах, что это означало.