Поступление в школу-студию МХАТ. Василий Топорков

Это были счастливые минуты моей жизни. Пошла я за компанию, можно сказать. Потому что я никогда этого не знала, но комиссия МХАТ, режиссёры, педагоги школы-студии МХАТ, они, оказывается, приезжали и раньше в Ленинград и смотрели тех, кто хочет поступить в школу-студию. И вот мне подружка сказала: «Давай, давай пойдём». Я училась в «Техноложке», занималась там в театральной студии. Ну, и она меня подбила, и мы пошли. И меня приняли прямо здесь. Топорков был. Это было очень, очень интересно. Я потом узнала, что он… Я-то знала наш спектакль «Эзоп», а он там был Эзоп и играл Эзопа. И когда вышла передо мной девочка, а он такой седой уже, тогда мне казалось, немолодой. Ну, как, МХАТ, надо, значит, так аккуратненько… Она что-то тихонько начала. Он так сделал ухо. Я чувствую, что он раздражается, когда он не слышит. И я вышла, и вот тут нахальство, которое, наверное, должно быть всегда в актёре, – я очень громко сказала: «Басня “Лиса и виноград”». Он так вдруг оживился и безумно этим мне помог. Я-то не знала, чего он так оживился. А он… Поскольку он услышал – и как-то он мне этим помог. Но я вдруг вот… Видимо, зажим какой-то… Я не знаю. Ну, это на самом деле из области нереальной. После третьего тура сказали, что я принята, поскольку мне сдавать экзамены не нужно было, поскольку я уже была на третьем курсе института. Это было… это трудно описать, потому что это там, где-то внутри живёт, как какое-то чудо. Десант поехал такой, такой поехал… Уже, к сожалению, покойный Толя Семёнов, который потом работал во МХАТе, потом Костя Корольков. Я даже не знаю, как сложилась актёрская судьба, но он так отдельно, особнячком. Люся Елисеева, которая работала до недавнего времени в театре Ленинского комсомола. И Оля Тальнишних, которая поехала в Киев, а потом вернулась сюда, и мы с ней вместе потом играли в грузинском спектакле. Она была здесь.