Трилогия по пьесам Алексея Константиновича Толстого

Потом я была занята в «Старике» – тоже с очень замечательными артистами театра. Получился этот спектакль по Горькому. И ещё пришёл в театр, как раз на «Старика», по-моему, замечательный художник Эдуард Степанович Кочергин. И они, не знаю, вместе, наверное, как-то… у них родился такой союз. И возникла у Эдуарда Степановича и у Рубена Сергеевича идея поставить «Царя Фёдора». А потом возникла трилогия. Это всё можно рассказывать быстро, но на самом деле это шли годы. Но эту трилогию мы играли к удовольствию зрительного зала – всегда она принималась. И это была одна из огромных удач театра и незабываемая роль, которую играл Владимир Васильевич Особик. Зрители всегда очень его принимали. Хотя в Москве, скажем, почти в это же самое время играл Иннокентий Михайлович Смоктуновский, но это были разные, разные цари Фёдоры. Это было великое счастье – играть эту драматургию. И вот я впервые почувствовала смысл драматургии Алексея Константиновича Толстого. Он в том, что власть безнравственна. И зал это очень чувствовал – вот этот заряд. Потом ещё очень памятно, когда мы стали репетировать «Смерть Ивана Грозного». Был назначен на роль Грозного Сергей Александрович Боярский. Я репетиции его помню на всю жизнь. Он был бы великий Иван Грозный. Но, к сожалению, болезнь не дала ему возможности закончить работу над ролью. И, конечно, это был большой успех Станислава Ландграфа, который провёл своего Бориса Годунова через все три пьесы. Его тоже всегда очень хорошо принимал зритель. Так что это память долгая.