«Праздник урожая» - первый большой успех

В общем, всё у него сложилось замечательно, он успевал и то, и то. То есть эта первая его большая работа и первая его практика как художника, показывающего свои большие произведения на выставке, состоялась. Она открылась картиной «Праздник урожая», которая сейчас находится в Русском музее в Петербурге. Это была картина по договору, который он получил, глядя на его работы, сделанные и для ВДНХ – панно середины 1930-х годов. К тому времени, когда он получил договор на большую картину к выставке «Индустрия социализма», Аркадий Александрович был уже на хорошем счету. Поэтому дали договор. Во-первых, дали выбрать тему. Она называлась в принципе «Колхозники празднуют хороший урожай». Потом она стала официально писаться «Колхозным праздником». Дедушка её называл «Праздник урожая» или «Моя развесёлая пирушка», так он её ещё называл в письмах: «Моя развесёлая пирушка, всем нравится, все меня поздравляют». Что примечательного в этой «Развесёлой пирушке»? Дело в том, что он здесь опробовал первый вариант своих действий относительно большой картины. Он заключался в том, что он собирал этюд прямо конкретно по эскизу: этот тут сидит – он должен резать у меня пирог с морковкой, этот наливает стакан водки, этот самовар несёт, эта подаёт. И эти этюды, чуть в заданных позах, но сделанные прямо на солнце, прямо с натуры, в бешеной энергии, переносились на холст почти без изменений. И эта картина оказалась интересной тем, что она была своего рода собранием этюдов, как и собранием людей вместе. Каждый человек – личность, каждый этюд – отдельное произведение, но они все собрались и пируют. Это пир собранных этюдов. Его ругали за некоторую дробность и необобщённость общих планов, композиционных дроблений излишних и так далее. Но он в ответ говорил: «А и не входило в мои планы делать. Мне хотелось, чтобы зритель, видя эту работу, сам бы подумал, где ему тут присесть, примоститься, принять участие и так далее». Но по договору там должен был быть каким-то образом размещён весь иконостас политбюро. Он это дело в эскизах чуть-чуть подумал – они есть, эти разработки, – потом понял, что всё это сгубит абсолютно всё дело. «И я, – говорит, – решил оставить одного, известно кого, и пусть попробуют сказать, что этого недостаточно». Но там есть одна другая хитрость, которая видна, если смотреть на эту работу, предварительно глядя на его окончательный эскиз и окончательный вариант размышления над композицией. Он на клеточки разбит, то есть это переводилось на холст. И когда мы смотрим на большой холст, мы видим, что все линии схода сходятся на непонятный предмет позади этой ликующей, пирующей толпы. Что там такое? А это бункер молотилки. Она в серых, голубоватых цветах, растворяющаяся в небе. И такое же растворяющееся в небе над этим бункером – портрет улыбающегося Иосифа Виссарионовича и надпись: «Жить стало лучше, жить стало веселее». Не разгадали люди, куда втягивается зрительно вся эта толпа пирующих, удивительных, весёлых людей – под этот мифологический, но вполне реальный бункер молотилки. Поэтому как-то проехали. И потом долго ещё, после развенчания культа, люди просили в Русском музее: «Аркадий Александрович, приедьте, пожалуйста, закрасьте это букетом, сделайте». – «Нет, – говорит, – это входило в мой договор, и меня так заставляли, чтобы это всё было, пусть останется». Но на открытке… Открытки выпускать – и ему прислали открытку, где он сделал этот букет на том месте. Поэтому есть открытки с букетом вместо этого портрета.