Начало творческого пути А. Пластова

К этому времени уже все… У Аркадия были и братья, и сёстры – две сестры и три брата. Брат Николай старший был участником Гражданской войны, после неё осел в Мархлевске. Там и умер в 1933 году от чахотки. А Валентин пошёл искать какого-то счастья где-то, не знаю где, и сгинул тоже в эти мятежные годы в самом начале 1920-х – 1920–1921 годы. Александр пропал в столкновениях с белочехами. Лидия, сестра, вышла замуж в Баку, уехали на нефтепромыслы. А тётя Надя – единственная из его сестёр, родственников, Надежда Александровна Янова – приезжала в начале 1960-х в Прислониху из Ташкента. То есть, в принципе, к тому времени, когда Аркадий Александрович женился, их оставалось только он да мать, ну и жена теперь. Как-то они жили… Дедушка перебивался случайными заработками: что-то преподавал, что-то отливал для музея Ленина его барельеф. И в конце концов он поехал в Москву разузнавать, что да как. Был такой издатель Мириманов. Это было уже на излёте НЭПа. Он издавал такие небольшие книжонки для детей – какие-то коротенькие рассказики, иллюстрированные, про животных, про профессии, про какие-то сказочки, песенки, развивающие издания. И дедушка каким-то образом туда устроился. И в 1927, 1928, 1929 годы, вплоть до закрытия этого издательства, он работал и делал такие книжечки. Они есть, их можно увидеть. В общем, я их раздобыл. Потом он занимался параллельно плакатом. Плакат – это ИЗОГИЗ, такая была организация, там была возможность получить заказы на плакаты самые разнообразные. Ну, «О, вы из деревни, ну вот вам на сельхозтему: блошка крестоцветная – вот так, как с ней бороться» или «Здорового коня весеннему севу». Или «Правильно проведём организационные предполевые работы». Я даже не так давно, лет четыре назад, делал выставку «Плакаты Аркадия Пластова». Он довольно интересен, этот плакат, как явление. Уже тогда можно было видеть, что он имеет, как сейчас бы сказали, бэкграунд. То есть большое и точное умение рисовать, писать холстом и маслом, компоновать. Ведь когда он учился в Строгановке, там прикладное искусство было очень сильно развито – как, впрочем, и сейчас – обучение этому прикладному искусству. И умение лапидарных, сочинительство лапидарных больших форм очень ему помогало в этом деле – плакате. И примерно до 1933 года он занимался иллюстрированием, плакатом и накапливал постепенно свой багаж как художник-живописец. Но тут судьба сделала такой страшный виток. Это в 1931 году, в середине лета, на Казанскую летнюю, в Прислонихе случился пожар. Сыну год, полтора, значит, 1930 года. Ну да, полтора года моему отцу. Пожар – 60 с лишним домов сгорело, в том числе и дом Пластова, и все работы, которые он сделал до этого времени. А сколько ему было лет? Ему было 38. Вот вы можете представить: всё, что мы знаем на 99% о том, что такое Аркадий Пластов, – это всё после 38 лет. Что, конечно, удивительно. И когда здесь ко мне довольно часто приходят учащиеся из Суриковского института, из других мест, показываю, рассказываю – всё приходится удивляться: когда же он нашёл столько времени, какой степени резиновости оно для него было, что он смог столько сделать за эти годы – и сотни эскизов картин, и самих картин форматных очень много, и рисунков, и книжная графика, иллюстрации и к Толстому, и к Чехову, и к Гоголю, и к Глебу Успенскому, к Горькому, к Кольцову, Пришвину, Некрасову, Пушкину. И всё это – много-много, не какие-то маленькие страничные штучки. Это полноценные, полновесные большие иллюстрации. Тут только можно сказать, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Стараюсь издавать какие-то книги, делали выставки Аркадия Александровича. В Третьяковке, Бог даст, через год будет масштабная выставка Аркадия Александровича. Бог даст. Готовимся.