Ну, я думал, где лучше себя проявить, скажем так. Пытался поступить в Полиграф, не получилось у меня. Полиграфический институт – работы не показались преподавателям интересными. Мой сосед буквально по двору, Лёша Качура, который жил на первом этаже, а я на третьем, – мы дружили и кино снимали в детстве. У него была камера заводная, на пружинке буквально. Где-то у меня до сих пор лежат эти фильмы, надо бы перевести на видео. Довольно забавные: боевики снимали, вестерны и даже какой-то детский мюзикл пытались сделать, с детьми во дворе. Он учился во ВГИКе уже на киноведческом, перевёлся туда из другого вуза, но это уже неважно. И сказал: «Ну, иди к нам во ВГИК учиться, у нас там есть художественный факультет». Кроме того, его другой однокурсник пристроил меня заниматься живописью в изостудию при МАИ – Московском авиационном институте. Там была некая старушка, к сожалению, имени и отчества не помню, очень бодрая, очень заводная. Студия была небольшая, я там познавал азы живописи с натуры. Недолго, пару месяцев, может быть, три. После поступления я застрял в Москве, жил у своих дяди с тётей на диванчике, ночевал там. Всё остальное время либо торчал во ВГИКе с приятелем, кино смотрел, либо на студии занимался. К концу года Лёша отвёл меня на факультет, и там как раз был Борис Неменский, Борис Михайлович. Он посмотрел мои рисунки, особенно понравились те, которые я ещё на службе делал: флотские – портреты, небольшие пейзажи, наброски. Посмотрел, улыбнулся и сказал: «Дерзайте». Это меня сильно вдохновило. Потом я поехал домой, занимался живописью, писал портреты – они нужны были для поступления, всё-таки полноценная живопись. В общем, выполнял программу и неожиданно прошёл по конкурсу, который был довольно значительный. Ну, один к пяти как минимум, может, даже больше. А на предварительном отборе было один к пятидесяти, как мне говорили. Так я и попал. А ещё, думаю, повлияло то, что декан любил назначать старостами курсов бывших военных. А у меня фотография была во флотской форме: тельняшечка, гюйсик, стрижка, маленькие усики. Он, может, подумал: «Годится, военный». Может, так. Не знаю.