«Русский немой поёт»

А вообще первая расшифровка Максима Викторовича «Стихиры евангеливские, стихиры Пасхи» прозвучала в Польше, в Быдгоще, в 1965 году. В исполнении республиканской капеллы Юрлова. Там вообще был шок в аудитории. Как это так, русский немой, оказывается, поёт? Дело в том, что только перед этим вышла книга директора библиотеки Конгресса, национальной библиотеки Конгресса – фамилию забыла – неизвестного русиста. Он написал книгу под названием «Топор и икона». Книга такого, ну, сейчас бы сказали, культурологического наклонения. И вот что самое главное: главная идея – русская культура, культура безмолвья. Помимо того, что в красном углу в любой избе находились и икона, и топор рядом, это якобы великая культура безмолвья. Потому что, говорят, это культура, обладающая великой иконописью и великой литературой. Но этот господин не знал, что в древнерусской традиции книги глазами не читали – всё произносилось. Сказать, что это культура безмолвия, значит расписаться в своей полной безграмотности. И как раз, когда в Быдгоще зазвучала эта музыка, газеты просто взорвались. Писали: «Русский немой не только заговорил, но и запел. Что это за великое произведение искусства!» Потом республиканская капелла объезжала страны Европы, по-моему, даже Соединённые Штаты, и везде был невозможный ажиотаж. Вот что такое древнерусская музыка, представляете? Но это был 1965 год, а в консерватории зазвучало это в 1973-м, в 1974-м, в день рождения Максима Викторовича.