Атмосфера академгородка: наука, культура и единение интеллигенции

Вот этот свет в Академгородке исходил от очень многих людей. Это было совершенно особенное. И ещё, знаете, там не было разговоров о том, понаехавший ты или не понаехавший, потому что там все были понаехавшие, и мы были равны. И неважно – студентка, только что закончившая музыкальное училище, или доктор, профессор, или академик Липунов. Когда я приезжала ещё раз в экспедицию, учась уже здесь, Николай Николаевич отвёл меня к академику Липунову, который в Академгородке организовал физматшколу для одарённых детей. И вот зачем я понадобилась Липунову? Он думал, что может дать своим «физма…» – как же он их ласково называл, выскочило из памяти – в общем, своим ученикам задачу на расшифровку древнерусской нотации. Но когда я рассказала, как это всё строится, он сказал: «Нет, для них это будет слишком сложно, они не смогут». Тем не менее, так я познакомилась с академиком Липуновым. А потом уже в Ленинграде я оказалась знакома с его сестрой, Анастасией Сергеевной Липуновой, которая работала в Публичной библиотеке хранителем музыкальных фондов. И, по сути дела, я пришла после неё в рукописный отдел и тоже работала хранителем музыкальных фондов. Такая вот интересная история, судьбы так переплетаются. Понимаете, в Академгородке не разбирались, кто ты: физик, математик, историк. Все были учёные. Им было интересно друг с другом, потому что это были высокообразованные, интеллектуальные, интеллигентные люди. Сейчас спроси какого-нибудь айтишника… Ну, редкий, вот мой зять айтишник, с ним можно на эти темы разговаривать, он понимает. А так большинству – до музыки, театра, оперы, знаете, как до лампочки. А тогда этим людям было интересно всё. В Академгородке был особый клуб любителей кино, где смотрели самые редкие, самые необыкновенные фильмы. Кто-то привозил эти самые – даже тогда ещё не диски, а как это называлось, уже не помню. И мы смотрели Бунюэля, Феллини, весь этот комплекс фильмов неореалистов. Всё это было доступно. Мы смотрели их ночами, потому что днём люди работали, вечером кинотеатр «Москва» крутил обычные фильмы, а ночью это предоставлялось вот для таких сумасшедших. И я тоже туда ходила, хотя не понимаю, как я могла всё успевать. Но тогда, знаете, «семь вёрст не околица»: стоило только сказать – и бегом. Кроме того, в Академгородок приезжали замечательные учёные. Ну, скажем, Дмитрий Сергеевич Лихачёв, Сергей Сергеевич Аверинцев, Александр Гуревич, Янин. Вы можете себе представить – приезжали гуманитарии, и чтобы их послушать, самая большая аудитория в университете, амфитеатром выстроенная, была забита битком. И слушали, затаив дыхание. Если бы муха пролетела – было бы слышно. Это было какое-то живое, творческое, любовное отношение к культуре. То, что, мне кажется, мы окончательно потеряли. У нас этого больше нет. Так или иначе, но с кем-то меня Николай Николаевич всегда знакомил.