Гнёт популярности

Значит, что можно сказать о нём. Он со стороны всегда казался таким… Ну, как бы неразговорчивым, замкнутым, сам по себе и так далее. Но потом я понял, почему это так. Потому что выйти на улицу ему было невозможно. Просто пройтись по городу, как любому обычному человеку, — это было нереально. Даже в магазин. Однажды мы с ним вышли из гостиницы, зашли в магазин, а выйти пришлось уже через служебный вход. Потому что магазин сразу набился людьми — все ждали, пока Вячеслав Васильевич что-то возьмёт. Поэтому и ушли через другой, через служебный. Он тогда говорит: «Ну, теперь ты убедился?» Я: «Да, Вячеслав Васильевич, убедился». Нас поднимали рано, будили. Зима, ночь, полпятого — подъём. Пока оденемся, пока позавтракаем… Мы жили в гостинице, внизу ресторан, там и кормили завтраком. Мы все — в форме, все, Вячеслав Васильевич тоже. Приходим, стоим в очереди. А Вячеслав Васильевич приходит, садится за столик, и девочка с кухни тут же несёт ему яичницу. Ну, мы же молодые, борзые. После съёмки — все в ресторан. И я, значит, к девчатам подхожу, говорю: «Девочки, утром сделаем так: вы принесёте Вячеславу Васильевичу, а потом я к нему подсяду с каким-нибудь вопросом, и вы сразу принесёте мне то же самое». И вот утро. Опять очередь. Приходит Вячеслав Васильевич, садится, ему тут же — раз! — и приносят. Я подхожу: «Вячеслав Васильевич, доброе утро». Он: «_Доброе утро». Я: «Вопрос». — «Давай, давай». И я, значит, сажусь рядом, и девочка тут же приносит и ставит мне то же самое. Он так посмотрел, всё нормально. Мы поговорили, поели. Потом сели, уехали на съёмку. А на следующее утро он пришёл и встал в очередь.