Корни моей семьи. Как мой дедушка Моисей Тоидзе стал учеником Репина

Моя прабабушка, мама моего дедушки, она княжна Туркестанова. Это действительно такие известные князья, и фамилия эта придуманная, поэтому такой больше ни у кого нет фамилии, кроме как у этих князей Туркестановых, которые и в Москве жили, и в Петербурге. Это началось очень-очень давно: турецкий посол, приехавший в Грузию, влюбился в грузинку и остался таким образом. Поэтому надо было придумать фамилию, у него была фамилия очень сложная, и как бы «из страны турков», Туркестан, Туркестанов. Ну, была замечательная семья. Начиная с 12-го века, поэтому это я даже не буду рассказывать, начнём чуть позже. Но моя прабабушка, княжна Туркестанова, мама моего дедушки, вышла замуж за простого человека, не за князя, вызвала гнев семьи, и её отец сказал, что если она его не послушает, то дети не будут князьями. Он сделает всё, чтобы они лишились этого титула. Но она была сильно влюблена, и она вышла замуж за простого человека с фамилией Тоидзе. Поэтому уже мой дедушка взял фамилию отца. Моя прабабушка даже лишилась… Ну, сама она не лишилась титула, она была княжной. Но уже дети её не могли быть князьями, потому что она была так наказана. Муж у неё очень рано ушёл из жизни, осталось два сына. И младший сын был мой дедушка. Дело в том, что она, видимо, была интеллектуалка, потому что дедушка рисовал, старший сын не рисовал, а дедушка рисовал, и ей это понравилось. Она почувствовала в этом что-то и, будучи образованным человеком, это была её идея, чтобы он ехал учиться к Репину. Да, она увидела его, она поняла, что он талантливый, она посчитала, что надо учиться у Репина. Так как было очень много связей родственных и в Петербурге, и в Москве, она написала письма родственникам, как в таких случаях бывало раньше, чтобы они как минимум как-то следили за молодым человеком, и дала эти письма ему в путь. Дедушка, не воспользовавшись ими, приехал сразу на Васильевский остров в Академию художеств, в Императорскую академию художеств, где он спросил, где он может встретить Репина. Репин тогда жил внутри Академии императорской, у него была квартира. Помимо этого, у него была там же мастерская творческая и мастерская, где он преподавал. То есть у него было всё: дом, работа – всё было на территории Академии. Дедушка пришёл туда, где он жил, ему показали квартиру. Туда вела лестница в Академию. Он сел на лестницу и стал ждать. Поднимался по лестнице какой-то просто человек, как ему показалось, небольшого роста, и он его спросил: «Скажите, я правильно сижу? Я здесь могу встретить Репина?». Он сказал: «Да, я Репин». У дедушки была большая папка работ, Репин сразу понял, что это художник, который хочет ему что-то показать. Он сказал: «Покажите, откройте свои работы». И прямо на лестнице дедушка открыл папку. Когда это увидел Репин, он сказал: «Пройдёмте ко мне», – и они пошли домой. Репин спросил, обедал ли дедушка. Дедушка сказал: «Да», будучи воспитанным человеком, хотя был голодный. Репин улыбнулся, позвал прислугу и сказал, чтобы готовили на двоих стол. Он посмотрел все его работы и сказал, что ужасно жалко, потому что все экзамены прошли, и он опоздал на экзамены. Но ему так понравились работы, что он обратится к графу Толстому с просьбой, чтобы его добавили как студента. Дедушка очень обрадовался, думая, что он будет ждать этого момента долго. Но Репин сказал: «Время не будем терять, завтра приходите ко мне в аудиторию работать как студент. И мы дождёмся этого приказа, потому что, – я уверен, – это будет положительно, как бы принято». И дедушка пошёл в мастерскую, и с тех пор он был, он был, и, конечно, был утверждён как студент. В самое ближайшее время он стал работать, и было всё замечательно. С огромным удовольствием. Есть воспоминание его, есть выпущенная, кстати, недавно книга, воспоминания студентов о Репине, и там очень много моего дедушки. Воспоминания его очень интересно написаны. Дедушку Репин пригласил позировать к картине «После Гефсиманской ночи». И, естественно, дедушка согласился. Кстати, Репин долго искал натуру. Даже натурщиков профессиональных смотрел, которые работали в Академии, но, видимо, никого лучше не нашёл, чем своего студента. Он всё-таки присмотрелся: у дедушки была библейская, красивая внешность, он был высокий. Репин его попросил отпустить волосы немного длиннее, у него были вьющиеся волосы. В общем, всё подошло. Он приходил в мастерскую, вставал на станок, дедушка был босой, в рубище, подпоясанном верёвкой. Репин подсвечивал его рампой снизу и писал с натуры.