Московское академическое хореографическое училище. Культ Максимовой и Бессмертновой

С Натальей Игоревной Бессмертновой я, несмотря на то, что долгое время занималась журналистикой, и мой любимый вид как бы был интервью, у кого я только не брала интервью, но никогда у Натальи Игоревны Бессмертновой интервью я не брала. И тем не менее, в своей жизни я всё время как бы находилась рядом не только с ней, но и в плотном общении с людьми, которые непосредственно её учили, работали и рисовали её. И, конечно, как ребёнок того времени, 1970-х годов, я видела все роли Натальи Игоревны в театре. Видела её в классах, видела, как она ходила по коридорам, и было очень любопытное такое к ней отношение. Я поступила в Московское хореографическое училище в 1971-м. И все девочки у нас были разделены на два лагеря. Одна часть девочек, у них культовой фигурой была Екатерина Сергеевна Максимова, вторая – Наталья Игоревна Бессмертнова. И у нас были вырезки, мы вырезали из журналов, из газет. Фотографии были ужасного качества, газет и журналов, которые о балете писали и печатали ещё какие-то фотографии, было крайне мало. Но у нас были коробки, где мы эти вырезки собирали. И если у меня, например, я собирала Максимову, и если у меня оказывалась вырезка с изображением Натальи Игоревны, то я шла искала девочку, как марками менялись, открытками, фантиками, и я шла и выменивала свою Наталью Игоревну на Екатерину Сергеевну. Но так получилось, что у нас училище было уникальное. Головкин построил здание на 2-й Фрунзенской – это были двадцать уникальных залов танцевальных. Такого не было ни в одной, я думаю, что и сейчас ни в одной школе мира такого количества балетных залов не было. И, кроме того, на второй этаж вели стеклянные двери. Там входы были с четырёх углов, и большие стеклянные двери, по две створки, имели очень большие окна. И были случаи, когда дети бежали, они не видели, что это стекло, ну и, мягко говоря, расшибали себе лоб. И в один прекрасный момент я обратила внимание на то, что в середине этого большого стекла появился какой-то цветок. Причём и на одной, и на другой створке, то есть у нас на всех створках появился какой-то белый цветок. Я пригляделась – странный какой-то цветок, в середине какая-то круглая штучка, какие-то две тычинки торчат в стороны, ещё две сверху, одна сверху, одна снизу. Ну и как-то на этом всё закончилось. А потом мне подарили женский календарь. Тогда на женский день выпускался календарь с женщинами – ударницами труда, артистками и так далее. И вдруг я перелистываю какой-то лист и вижу, что этот цветок, который у нас везде маслом намазан, трафарет был, – это не что иное, как картина, изображающая пастель Валерия Стефановича Косорукова, Наталья Игоревна Бессмертнова в «Жизели». Я, конечно, удивилась, странно это всё было и не могла понять, почему именно её нанесли трафаретом на двери. И только потом я поняла – потому что это была первая ученица Софьи Николаевны Головкиной, которая выпускалась в её классе в 1961 году. Любимая ученица, с которой на протяжении всей творческой жизни Наталья Игоревна поддерживала очень тесные отношения, за что получала и Софья Николаевна от критики, и Наталья Игоревна.