Что значит быть дирижёром

Профессия такая, которая затягивает. И стащить дирижёра с пульта, если он уже на него забрался, можно только за штаны снизу. Потому что это настолько… Вот когда я стал дирижировать, мне казалось, что я где-то плаваю над подставкой дирижёрской, что меня словно приподнимает. И это ощущение у меня осталось, к счастью, и я им пользуюсь. Плавать — это очень приятно, а без этого лучше не становиться на это место, потому что есть такая шутка: у некоторых дирижёров партитура в голове, а у некоторых голова в партитуре. То есть, как опустил голову — так всё произведение и дирижируешь. Конечно, он должен передавать ощущение и заражать оркестр, это непросто, но очень надо хотеть, вот в этом весь секрет. Часто спрашивают: каким должен быть дирижёр — злым, требовательным, чтобы его боялись? Невозможно на этот вопрос ответить, потому что есть потрясающий дирижёр, например, Евгений Александрович Мравинский — его боялись. Пожилые люди без таблеток на репетицию не приходили. И вместе с тем он добивался великолепного звучания оркестра. А есть дирижёры, которых совершенно не боялись — Бруно Вальтер, например, один из гениальных дирижёров XX века. Он был добрый человек, его очень любили, и он тоже добивался великолепного результата. Так что этот секрет разгадать невозможно. Тосканини, кстати, вообще бросал на пол стулья и топтал их, когда что-то не нравилось, так что инспектор оркестра всегда имел запасные стулья и подсовывал их. Главное — хотеть. Какой я дирижёр? Боже мой, по-моему, неплохой. Всё остальное… Нет, обстановка у меня в оркестре, кстати, не такая, когда люди с таблетками приходят сердечными. Я люблю и развеселить, но бываю в плохом настроении тоже. Зато, когда я в хорошем настроении, ко мне выстраивается очередь из оркестрантов, которые что-то хотят — попросить или договориться о чём-то. К этому привык, это нормально. Может, ненормально — не знаю.