Эвакуация нашей семьи

Наступил просто момент нашей эвакуации. 5-го июля – день вашего рождения – мы выехали. К счастью, наш эшелон, собранный, как я сказала, из детей членов Союза писателей и кинематографистов, и артистов, направился сразу в восточном направлении. Мы ехали на восток. Но не так ехали, как стояли, пропуская бесконечные эшелоны солдат, идущие на запад. Нас вначале распределили в Ярославской области, в городишке Гаврилов-Ям, где мы вначале – старшие ребята – участвовали, ухаживали за младшими в качестве нянь, в качестве поваров, чернорабочих всяких, уборщиков. А потом понаехали в августе мамы к этим детям, и тогда нас стали посылать в колхоз, чтобы мы там что-то... ну, колхозникам помогли и заработали бы для нашего лагеря какие-то трудодни, какую-то еду. Мы, городские ребята, совершенно не умевшие отличить рожь от овса, тем не менее все очень дружно туда поехали – 16–17-летние подростки. И мы там начали работать. Я очень хорошо помню, как мне дали в руки серп, поставили перед полем какого-то непонятного, цветущего голубым цветом растения, сказали, что его надо жать под корень, что это цикорий. А мы знали, что цикорий, тогда кофе настоящего не было в Советском Союзе, мы все пили цикорий. Так вот, так и написано: «Суррогат кофе – цикорий» или «цикорий с жареным ячменём», там разные варианты были. И я, значит, срезала голубые цветки, там и семечки были, в уверенности, что вот то, что я срезаю серпом – я впервые в жизни взяла серп, городской ребёнок, – значит, что эта зелень, наверное, идёт на питьё людям. Какой был ужас на другой день: всё то, что я там срезала и очень гордилась, что я целую полоску этого цикория одна вырезала, собрали и пустили на корм скоту. Оказывается, цикорий добывают из корней. И эту зелень я срезала для того, чтобы люди могли выкапывать корни для получения цикория. Это я узнала совсем недавно. А тогда мне было очень обидно, что весь мой труд пустили на корм скоту, хотя я так старалась и бережно обрезала этот цикорий. В начале сентября к нам вечером пришёл – а мы там располагались в каких-то сараях, вот эта группа детей – к нам пришёл председатель колхоза и сказал: «Я ничего не могу сделать, ребята, но мне сообщили, что в нашем колхозе группа наших колхозных подростков из зависти, непонятно почему – мы их вообще не видели, этих подростков, но они были явно настроены, это была, конечно, диверсия врага, несомненно – на вас сегодня ночью нападут, потому что вы, оказывается, все евреи». Они вообще, кто такие евреи даже, по-моему, не знали и никогда не видели. «И вас надо бить. Поэтому скорее, вот сейчас, пока ещё сумерки, собирайте свои вещички и отправляйтесь в свой лагерь. Иначе на вас ночью, как на евреев, каких-то чужеродных существ, нападут местные ребята». Мы собрали вещички и пешочком 12 километров добежали до нашего Гаврилова-Яма. А нам говорят: «Очень хорошо, что вы прибежали». Дело в том, что Гаврилов-Ям освобождают от эвакуированных, здесь сейчас будут располагаться госпитали, и как раз тот бывший монастырь, который мы занимали нашим лагерем, будут оборудовать под госпиталь, и всех, значит, детей эвакуированных будут эвакуировать дальше.