Обеспечение. Быт

У нас с кормёжкой вопросов не было ни на фронте, ни в госпитале. Нормально было. Другое дело, что там каша или не каша. Но там был и суп, и привозили мясо – там болталось. И сто граммов давали – погреться. Если ты приехал в действующую армию, то землянок нет. У нас такие были случаи. У танкистов есть такой термин – выжидательная позиция. Это от фронта, от передовой километров восемь-десять стоит полк в лесу. И один раз остановились в лесу, и там стоят артиллеристы, тяжёлая артиллерия. У них пушки наверно, 150, они выйдут, постреляют и – опять в землянку. Все с белыми воротничками, девушки там такие у них, у артиллеристов. И они говорят: «Танкисты, занимайте вот эти землянки свободные». И мы так были рады этим землянкам. В землянке – еловые лапки, стоит буржуйка. Мы сразу эту буржуйку затапливаем, начинаем сушить валенки и портянки, потом разуваемся и ложимся спать на эти еловые лапы. Спим, пока нас не разбудят. По двенадцать часов спали. Мы рады были этой землянке. Это у артиллеристов так. А у нас этого не было, у нас ничего не было. Танк и всё. Летом жара в нём невозможная, зимой – холод невыносимый. Там стоит вентилятор, который откачивает газы. И вместе с газами откачивает всё тепло на улицу. Когда стреляешь в танке, там же газ. И вот стоит вентилятор сзади. У нас у каждого – аптечка, нашатырный спирт, чтобы, когда плохо, ты сразу раздавил эту ампулу нашатыря, понюхал, чтобы не упасть в обморок. Там же духота, там страшно, там дым. Вот такие дела. Так что вот день такой у танкиста: где бы погреться, где бы посушить портянки. Поесть – это ладно, как-нибудь тут, а вот как поспать… Все ходят как травленые мухи, потому что бессонница, холод. Умыться только снегом зимой.