Позиция СССР по войне в Корее

Такая же история «с плеча» была и в связи с корейским вопросом. Помните, в Совете Безопасности обсуждался вопрос о направлении войск ООН в Корею. Война между Северной и Южной Кореей, участие Китая — долгая история. И вот тогда, тоже в ООН, один из моих предшественников — Малик — оказался в трудной ситуации. В Совете Безопасности обсуждался вопрос о направлении войск ООН в Корею. Мы возражали, потому что знали, что такое войска ООН — это американские войска. Если американцы влезут туда, то потом это уже надолго. У нас была ясная позиция: мы были против. Однако в Москве было принято другое решение. Я это знаю уже из книги Андрея Андреевича Громыко «Памятное». Вот там он рассказывает, как это было. И поскольку это касается Организации Объединённых Наций и моего некоторого отношения к этому, я позволяю себе вернуться к этому вопросу. Это очень поучительный случай. На заседании Малик изложил нашу позицию и сказал, что мы против. Нельзя посылать войска. Эта проблема должна решиться мирным путём, путём переговоров между Севером и Югом и причастными сторонами. Тем не менее западники, закусив удила, настаивали на направлении. И вот в один момент Малик хлопнул дверью и покинул заседание Совета Безопасности. Конечно, он сделал это не под влиянием собственных эмоций. Он руководствовался указаниями. Тем не менее он ушёл. А западникам это только и нужно было. Председатель сразу поставил вопрос на голосование, и приняли решение Совета Безопасности. Мы не могли воспользоваться правом вето. Наше присутствие тормозило принятие решения, а раз нас нет — они вправе принимать решение без нас. И приняли. И послали. После этого мы многократно пытались отменить решение Совета Безопасности, в том числе и я — никакого результата. Чтобы отменить решение, нужно снова пройти через Совет Безопасности, а западники голосовали против. Когда стали разбираться, почему это произошло, — ляп, прокол, как говорят журналисты, — выяснилось: в книге Громыко я прочёл, что они понимали, якобы Громыко отдавал себе отчёт, что покинуть заседание — это значит проиграть. Тем не менее был запрос Малика: ситуация такая, предстоит голосование, прошу указаний. И тогда Громыко, как будто бы, связался со Сталиным. Не ясно, как. По телефону какой-то разговор был невнятный. И Сталин будто бы сказал: «Дайте команду, чтобы он покинул Совет...», мол, раз не хотят — уйти. Из текста в книге Громыко можно понять, что разговор шёл и о последствиях, что это может повернуться против нас, но сказано это всё как-то очень неясно. Я считаю, что это недопустимо. Громыко должен был решительнее стоять на своём. Он знал, чем это кончится. Он должен был доказать Сталину, что этого ни в коем случае нельзя допускать. Западники только и ждали момента, что мы сорвёмся. Он этого не сделал. Это недопустимо. Он должен был до конца стоять. Ну, если что, он должен был сказать: «В таком случае прошу об отставке». Но наши министры — тем более Громыко — в отставку не подавали. И дали такое указание. Теперь Малик получил это указание. Он сидел уже, имея в кармане директиву. Значит, он знал, чем может кончиться: что он покинет, хлопнет дверью и уйдёт. Теперь, извините, я вправе, как причастный человек, сказать: он поступил безответственно. Если он получил такую директиву из Москвы, от кого бы она ни исходила, он должен был прежде всего направить контраргументы в Москву. И решительно настаивать на том, что это невозможно. Покинуть заседание Совета Безопасности — это значит отдать козырь в руки наших противников. Он этого не сделал. Как понимать ответственность человека, который непосредственно осуществляет эту акцию? Как понимать? Трусость? Боязнь, что он лишится своего кресла? А что иначе? Он тоже должен был сказать: «В таком случае я на себя эту ответственность не принимаю, прошу рассмотреть вопрос о моей отставке».