Отец пытался минимизировать репрессии

Ну, вот такой простой пример. Хрущёва прислали на Украину, на Украине был известный поэт Рыльский. «И когда, – говорит, – я пришёл там к наркому МВД по фамилии Успенский, принёс дело», ну а вы знаете, что должен был визировать секретарь, так сказать, арест, арест Рыльского как украинского националиста. «Ну, почему националиста?», – спросил Хрущёв Успенского. «Ну, потому что он, так сказать, пишет, говорит только по-украински». Ну, в общем, обычное обвинение того времени. Хрущёв стал возражать. Да эта бадяга тянулась, наверное, недели две, Хрущёв говорил: «Не надо арестовывать», этот говорил: «Надо, есть материалы». Потом Хрущёв решил, на такой шаг пошёл, он позвонил Сталину и сказал: «Товарищ Сталин, хочу посоветоваться. Вот есть материал такой на поэта Рыльского, националист, говорят, я не верю в это дело. Вы знаете, он написал песню о Сталине, её поёт вся Украина, а мы его арестуем, как-то неудобно». Сталин сказал: «Скажите Успенскому, чтобы не вмешивался». Рыльский остался не арестован. И таких дел было много, это можно рассказать, он описывает дело каких-то ветеринаров, которые якобы травили скот, а скот ел гнилую пшени-, гнилую солому, и там ему удалось их выпустить. Ну а там, где это было безвыходно, так сказать, он был вынужден в этом участвовать. Вот потому как я помню отца, я думаю, что он во многих случаях просто верил, что да, как он проглядел, что этот человек оказался изменником. Иногда это касалось людей достаточно близких к нему, это такой психологический феномен, наверное, не у одного.