1992-1996 годы. Министр путей сообщения. Москвич, которого не испортил квартирный вопрос

Назначает меня министром Ельцин первый раз в 1992 году. Причём не он назначил – там разыгрывали, ещё в паре шёл, и тайное голосование. Голосовали начальники дорог и аппарат правительства, в том числе транспортный отдел, и ещё не знаю для чего. И когда голосовали, почему-то в тот момент голосовали и приезжие, отошедшие государства: Украина, Армения и другие. Я знал даже, с кем у меня как-то не складывались отношения, знал, что этот мог против проголосовать. Но проголосовало большинство за меня. И Ельцин указ подписал, и фельдъегерь приехал, я расписался, что принял этот указ. Значит, я сижу в этом кабинете. Все уже знают – опубликовали. И секретарши, приёмная министра, где 29 лет Бещев находился. Я, как первый зам и зам по движению, бывал там по 20 раз на дню. А сейчас ты министр и идёшь туда. И у меня шёл не спор, а боязнь или ответственность: вот ты перешагнул эту дверь. А тогда работало 4,5 миллиона людей на железной дороге. Ты за каждого отвечаешь. «А ты готов к этому?» – я так себе говорил. А кто-то: «Геннадий Матвеевич, ну, чего вы тут? Уже вас там ждут в кабинете». Я говорю: «Да я ещё тут вот приберусь». А внутри боролось: насколько продуманно я иду в этот кабинет. И когда я его на третий день перешагнул, я долго там находился. И вспоминал встречи с ним и с Конарёвым. У меня с Конарёвым были хорошие отношения. После него Павловский ещё был министром немного времени. Значит, я хочу сказать – я не прибежал туда, я не ожидал. Второй человек, который шёл на выборы, Матюхин, утром заходит ко мне и говорит: «Геннадий Матвеевич, я почему пришёл на голосование? Мне квартира в Москве была нужна». Я говорю: «Ну, это твои проблемы». Я не стал с ним говорить даже. Потому что он вообще не должен был идти туда, но друзья и все сделали так, чтобы попытаться его протащить. Он им был бы удобен, а Фадеев не удобен. Когда я с Ленинграда переезжал, мне дали квартиру на Каменщиках, ближе к Павелецкому вокзалу. Дом 14-этажный, новый, но он полностью заселён, кроме одной 3-комнатной квартиры на 14-м этаже. В этой 3-комнатной квартире мы жили: я, моя мать – я её с собой взял, отца похоронил в Красноярске, мать была со мной, жена, двое ребят. У меня кабинет так называемый был в маминой комнате. Она ничего не требовала, лежала, а я там занимался. И я, как министр, не требовал: «Вот в тот дом переведите, мне тесно здесь» или что-то ещё. Я никогда никому этого слова не говорил. И когда я перестал быть министром, и в новом доме строились квартиры, куда я всё-таки перешёл, у меня эту квартиру выкупил тот, кто купил квартиру в том доме, куда я переехал. Я даже добавил своих к той стоимости. То есть я не нажил, а наоборот, ещё добавил и там жил. У меня не было такого, что «я министр и мне нужно то-то и то-то». Нет, этого не было.