Мы вернёмся к тому, что я знаю. Значит, я знаю только одно, что когда я работал в Разведывательном управлении, то одной из главных операций была операция «Рамзай», и Артузов очень внимательно к этому относился. И, конечно, я его очень хорошо понимал, что он оценивает эту операцию как построенную на сырой легенде, что это очень рискованное, неоправданно рискованное дело. Потому что мы привыкли легенды разрабатывать фундаментально, исходя из жизни, реально, чтобы всё это было так, чтобы комар носа не подточил. И то у нас провалы из-за этого были. А здесь, понимаете, такая операция, и она подготовлена так, что коммунисты посылают коммуниста-функционера, известного широко в германских рабочих кругах как журналиста партийного, посылают под видом корреспондента немецкой газеты в Японию. Это чудо, что он продержался столько времени! Чудо! Только случайностями можно объяснить. Он должен был раньше погибнуть. Значит, вот это мы переживали. И задача нашего отдела, который курировал, – я попал на это дело, на эту операцию, это было в моей сфере, – я готовил письма, я получал письма от руководства в отдел, предложения изучить. Техника какая. Значит, я попал в эти совершенно… Нет. Вот теперь я понял, почему они так интересовались Японией, когда я приехал и рассказывал. Потому что им нужно было знать. Работал там Зорге, нужно было знать, какая обстановка в Японии, какие там возможности. Это им очень помогло разобраться в этом деле.