Всё равно она была боец!

За две недели до смерти Ольги Александровны я ей позвонила и спросила, как она себя чувствует. Я говорю: «Что у вас, Ольга Александровна?» Она плохо говорила уже и отвечает: «Ангина». То есть она до конца не признавалась в своем серьезном заболевании, возможно, только близкие знали. Ну и те, с кем она дружила. Она не была способна жаловаться. Никогда. Даже за две недели до смерти она собиралась прийти в театр до последнего момента. Работать. Только работа ее интересовала. Да, в этом смысле она человек, которому стоит учиться мужеству, умению… Мне кажется, она не умела плакать. Я даже не могу предположить, что она когда-нибудь плакала. Сыграть — да. Но чтобы она плакала… не могу себе представить. Как бы плохо ни было, все равно она — боец. Поговорите с Федей Добронравовым, Володей Долинским, они даже вместе играли, с Александром Анатольевичем Ширвиндтом, Мамедом Гусейновичем, нашим директором театра — они дружили и всегда были вместе. Она не была одинокой, она не могла быть одинокой. К ней тянулись люди, потому что она умела дружить и умела помогать.