Интерес не к славе, а к профессии

Нет, нет — я бы сказал, что нет. И подтверждение этому в том, что я на самом взлёте актёрской карьеры её прервал, поступил во ВГИК, на режиссёрский факультет, стал учиться и стал думать о том, какие фильмы я буду снимать. И несколько фильмов я снимал, даже не помышляя об актёрской работе. Поэтому, если бы эта слава меня так интересовала, то я бы тогда продолжал, а меня интересовала не слава, а меня интересовала другая профессия — которая, мне кажется более значительная, более глубокая. Когда я снимался у Марка Семёновича Донского, великого режиссёра нашего, то мне повезло потому, что у нас сложились очень такие добрые, хорошие отношения с ним, несмотря, на то, что я был юный, а он был уже зрелый, я бы сказал шестидесятилетний режиссёр, он относился ко мне как мой отец, то есть он брал меня за руку, вёл в монтажную. Я не знаю почему. Может, кто то ему приказал откуда-то, позаботься об этом молодом парне, и он как бы посвятил меня в эту профессию. Он сказал: «Видишь, деточка, почему я не говорю актёру паузу сделай? Прошу его сделать паузу. Потому что здесь я начну музыку, понимаешь? Чтобы музыка здесь началась». Или там снимали какую то сцену, и я говорю: «Марк Семёнович, давайте снимать — я уже загримированный сижу три часа». «Дурачок, ты не понимаешь, должны быть облака, нельзя снимать на это полотно, белое — надо что то тревожное». Потом я понял, почему он это добавил, это к сцене, которая рождало тревожное настроение, и прочее, прочее. Это вот это вот хождение с ним, это посвящение в каждый элемент профессии, оно заразило меня новой профессией. Я подумал: «О, если снимать вот это, как бы я снял! Как бы я, А я вот так» — и у меня началась в голове началась вся эта работа режиссёрская. И я понял, что это не сравнимо с актёрской — я буду режиссёром.