Аскольд Анатольевич Макаров

Аскольда Анатольевича Макарова я видел на сцене, но на сцене не Кировского театра, а уже в Петергофе. Это были маленькие сцены, это был где-то 1968–1969 год, вот, где он с Нинель Петровой танцевал несколько номеров, одним из которых был дуэт из балета «Спартак». В это время он уже ушёл на пенсию, но подрабатывал ещё – его приглашали для участия в концертах. Вот. Так я и увидел его на сцене. А вообще я впервые увидел Макарова в балетном зале, когда он был ещё артистом балета, потому что с 1964 года я учился в Ленинградском хореографическом училище, а солисты и артисты балета Кировского театра свои уроки и репетиции проводили тоже в стенах училища. Конечно, мы прибегали к этому залу, где выполняли экзерсис звёзды балета. Да. И, значит, Макаров очень выделялся. Он был совершенно не похож на принца – это был атлетически сложенный человек, высокого роста. Это был такой герой древнегреческой трагедии. Да. Занимался он с огромным энтузиазмом, эмоционально. И я понимаю, что вот эта эмоциональность помогала ему преодолевать трудности. Я помню, что очень странным было для меня, что вот этот, как бы, человек-скульптура, там, Микеланджело – очень высоко бросал ноги. У него, как бы, растяжка или шаг, как мы говорим, была одна из самых высоких из всех исполнителей. Он вращался, у него была хорошая стопа, прыгать он выполнял не все прыжки – большим прыжком он не отличался. Но каждый жест его, как он вставал в позицию, как он открывал руку – это тоже был урок артистизма. И когда я уже стал студентом консерватории, оказалось, что он у нас преподаёт – и преподаёт он советский балет. Ну, он, естественно, рассказывал не теорию, а практику. Мы учили у него фрагменты из балетов «Шурале», «Спартак» и так далее. Конечно, я знал, что он был лучший исполнитель Спартака в хореографии Якобсона, что он был лучший, ну, почти единственный исполнитель Маяковского в балете «Клоп». Да. Тоже Леонида Якобсона. Что он был один из лучших исполнителей Али Батыра в балете Якобсона «Шурале» или «Али Батыр» – по-разному этот балет назывался. Вот. И я не видел его на сцене, но я был на юбилейном вечере – на его 75-летии со дня рождения. И этот вечер проходил на сцене уже Мариинского театра. Там показывали не фрагмент – показывали всё адажио Фригии и Спартака, где он танцевал. И в какой-то момент, вместо артиста, танцевавшего, появлялся Аскольд Макаров – в чёрном костюме, с бабочкой, в белоснежной рубашке – и дальше он исполнял роль Спартака, делая все поддержки, подъёмы, сложные балерины и так далее. Зал ахнул. Ну, я тоже, в том числе. Мы оцепенели, потому что такого жеста – масштабного, выразительного, такой позы – я не видел ни раньше, ни после этого. Да. И те, кто видели его на этом вечере, могли только догадываться, какое же пламя горело в нём, когда он танцевал в полной силе и здоровье. Также, когда смотрел весь балет «Спартак» при возобновлении, – там есть сцена, когда Спартак ведёт за собой рабов, и он хватает факел зажжённый, и идёт бег по сцене, и за ним выстраивается вереница этих факелов. И я представлял, как это делал Макаров… Что когда он появлялся, делал жест – конечно, это был лидер из лидеров, и нельзя было не побежать за ним. И как за ним все устремлялись… Это потрясающая режиссёрская находка Якобсона. Вот. И остались записи, где он танцует «Клопа». Конечно, это был вылитый Маяковский. Надо же – вот такой тип человека, и даже лицом, и в гриме он был очень похож на Маяковского. Великолепно он это делал. И там Якобсон использовал его возможности – высоких батманов, резких, сильных, мощного жеста пластического. Вот. И замечательно показывал, преподавал – и тоже у нас не было границы такой. А потом жизнь меня свела с ним уже как балетмейстера. Вот. Он меня пригласил на постановку в труппу, которую он возглавлял – «Хореографические миниатюры». После смерти Якобсона он тоже был поклонник Якобсона, и он сохранял его творчество. Но труппе надо было развиваться и ставить что-то новое. Вот. И на протяжении многих лет мы с ним сотрудничали – я делал то одну, то другую постановку. Вот. Он прислушивался очень к мнению и собирал художественный совет, что потом посчитали отжившим. Но его художественный совет – это были лучшие специалисты в области вообще балета. Это была Вера Михайловна Красовская, известный историк балета. Поэль Карп. Значит, это был Пётр Гусев. Это были представители литературы, там… ну, широкого спектра искусств. Лучшие представители. Вот.