Фёдор Васильевич Лопухов. Незабываемые встречи

Сначала я учился на заочном отделении, так как я полгода работал артистом балета в Казани. Приезжал я на сдачу сессии. Вот. И на показе своих работ сидела та же комиссия. И вот так состоялись наши встречи с Лопуховым. После показа одной из моих работ он подошёл ко мне и сказал: «Скажите, а как вы сочиняете? Вы сначала придумываете идею или вы сначала находите музыкальный материал?» Во-первых, меня удивило обращение на «вы». В училище мы воспитывались так: «Саша, пойди, сделай то-то», «подними ногу». То есть «вы» – это мы говорили тем, кто намного нас старше и так далее. Да? И я ему ответил на этот вопрос. После этого он меня спросил: «А вот когда вы сочиняете, это вас просят артисты балета поставить им номер? Или это ваша инициатива?» Я очень удивился этому вопросу, потому что, в принципе, никто из артистов балета меня не просил поставить. Да. Вот. В училище я сам говорил ученикам других классов: «Я хочу поставить номер. Вот, давай сделаем. Вот музыка». И все соглашались, и эти номера мы показывали на концертах. А тут – Лопухов Фёдор Васильевич, профессор. Да. Вот. И спрашивает такие... Я говорю: «Фёдор Васильевич, ну, конечно, меня никто не просит, я сам предлагаю, я хожу, вот, и я очень рад, когда соглашаются». Вот. И, вспоминая то время и сопоставляя его с сегодняшним, да, я помню: я приходил в театр Кировский, подходил к Сергею Бережному, который выпустился на год раньше, по-моему, меня, и говорил: «Сергей, я ставлю вот такой номер, я хочу, чтобы ты танцевал». – Он говорит: «Да». Я говорю: «А когда тебе удобно, чтобы встретиться?» Вот. И очень многие солисты балета, молодые, танцевали в моих номерах. Вот. И также я подошёл к Михаилу Барышникову, вот, который уже был солистом. Я говорю: «Миша, вот, я хочу, чтобы вы… ты станцевал па-де-де романтическое. Я ставлю па-де-де романтическое». Он спросил: «Задача? Музыка?» Я сказал: «Это музыка Шуберта». – «А кто со мной будет танцевать?» Я назвал ему фамилию: Валентина Крывшинская. Он говорит: «С Валечкой – с удовольствием». Вот. И мы репетировали с Михаилом Барышниковым, и я воспринимал это как данность. Понимаете? Вот. Мне было очень интересно. Он меня так, как ученик, расспрашивал: «А как вот это движение сделать? Я правильно делаю?» Я говорил: «Нет, неправильно». И показывал, как оно делается правильно. Вот. К сожалению, премьера не состоялась, потому что через некоторое время он остался за рубежом. Вот. Сейчас занятость артистов балета во всех профессиональных коллективах такова, что им с трудом хватает сил на то, чтобы выдержать текущий репертуар. Вот. Плюс были раньше зарубежные гастроли – это вот не так давно, да. Поэтому уже, так как сил физических не было, то и интерес подчас угасал – ещё что-то танцевать… Дай бог отдохнуть, прийти в себя и так далее. А тогда на наших экзаменах выступали мастера высокого класса. Вот. И, значит, я Фёдору Васильевичу сказал… Конечно, я это говорю. Вот. И я помню – Фёдор Васильевич отошёл ко всей комиссии, эти вопросы он задавал тет-а-тет, – и я услышал, как он сказал: «Мне кажется, что у этого студента уже есть индивидуальность». Вот такие были встречи. Я их запомнил – их было немного, но я знаю, что не каждому студенту Фёдор Васильевич подходил с какими-то личными вопросами. Кстати, ещё было несколько встреч на кафедре с Фёдором Васильевичем, когда мы приходили заполнять журналы, и Фёдору Васильевичу давали журналы и говорили: «Фёдор Васильевич, заполните». Он смеялся и говорил: «Ну, я уже плохо вижу, и моя подпись не очень точная». Вот. И к нему относились с пиететом, но вместе с тем кто-то и подшучивал над ним, а он сам тоже подшучивал иногда, отпуская такие ехидные замечания. Он такой был вообще – очень острый человек на язык, вот, с очень сложным характером.