Аскольд Макаров – человек большой души

Знаю, что он как-то по-отечески и по-человечески относился ко всем артистам, которые работали у него, и даже вообще к людям балета. Он имел авторитет и связи в Политбюро. Он был член партии, он был единственный тогда и на долгие годы, кто имел кандидатскую диссертацию, написанную, да. Он как бы был и учёный. Вот. И когда к нему приходили и говорили: «Вот, моя семья живёт в шестиметровой комнате, ничего не светит», – этот человек у него не работал, он говорил: «Ну, я вот там учился в училище и так далее», – он помогал. Как его хватало на всё – удивительно, понимаете. Я не знаю, есть ли подобные люди. Вот. И с ним было очень-очень здорово работать. Он приглашал молодых, он открывал имена – не только же меня, я наравне с другими. Вот. И он приветствовал искания, и приглашал, и оплачивал художников молодых, которые делали оформление. Он оплачивал через министерство музыку, которую создавали специально для наших постановок по его заказу. Это феноменально. Я ему благодарен за всё – за возможность реализации, потому что меня узнали как балетмейстера благодаря его коллективу. Вот. Во многом – не только те работы, которые я делал в Москомедии или в Вагановском училище. Я благодарен ему, что Геннадий Банщиков написал музыку на моё либретто «Дама пик». Да. Это гениальная музыка. К сожалению, мне удалось это поставить только в другом городе. Вот. И, конечно, его обожали. Было невозможно его не любить, потому что как профессионал он мог очень много дать, как человек, как руководитель – он уникальный. Вот. И труппа тогда его была вынуждена, с одной стороны, чтобы выжить, давать классические спектакли за рубежом, да, потому что они не хотели смотреть какие-то эксперименты. Здесь он обязательно показывал программы хореографии Якобсона как достояние российской культуры. И следующий пласт – это творчество молодых балетмейстеров. Очень многие балетмейстеры получили путёвку в жизнь именно в его коллективе.