Слом

Во-первых, Андрей хоть и взял меня на роль Бориски, но параллельно был вынужден уступить меня своему однокурснику Юлию Файту на фильм «Мальчик и девочка», где я был также параллельно утвержден. Андрей был вынужден уступить однокурснику, но на мне он отыгрывался. Когда я приезжал во Владимир, он смотрел на меня как на предателя — в глазах никакой любви, «Как же ты мог?» — и подговаривал ассистентку по реквизиту, чтобы она каждое утро говорила мне, что я плохо играю и что он может снять меня с роли, чтобы я нервничал. Однажды я приехал с юга, с Черного моря, из Геленджика — чудо, тепло, я загорелый — и приезжаю во Владимир. Встречает меня Толя Солонец. Толя говорит: «С Андреем Арсеньевичем беда». Я спрашиваю: «Что такое?» — «Ну, сам всё увидишь». Естественно, я сразу поднялся в комнату Александры, и вижу Андрея. Ходит по номеру в халате, играет в жерлоки, глазом поглядел на меня — и просто агрессивно ходит по номеру. Рядом какая-то женщина. Я её раньше не знал, оказалось, ассистентка по реквизиту. Уже заметил, что она ходит по номеру свободно, комфортно, с такой победоносной улыбкой. В тот же вечер мы с Андреем оказались одни за ужином в ресторане гостиницы, где жили — гостиница «Владимир». Были абсолютно одни в зале. Осень. Публики нет. Андрей заказал графин водки. Я не помню, о чём мы говорили, он просто целенаправленно пил рюмку за рюмкой, очень быстро опьянел. Потом начал бранить какую-то особу, и наконец ударил по столу: «Сука!» — разбил тарелку, порезал руку до кости, кровь брызнула. Я обмотал её салфеткой, поднял Андрея в номер. Дверь открыла та самая ассистентка и его приняла. Дверь закрылась. Я подумал: «Ну ничего, завтра приедет Ирина, всё будет по-старому». Но по-старому ничего не было. Андрей ломал свою жизнь, уходил в новую жизнь, уводил себя от всех самых близких — от сестры, от матери, которую три года не видел, от оператора Юсова, который боготворил Андрея. Позже мы с Вадимом Ивановичем очень много говорили о Андрее, когда он уходил из жизни, о том времени. Начался отвод от всех… От Бондарчука, с которым Андрей приблизился, потому что Бондарчук понимал значение Тарковского. Когда Андрею было трудно, он приглашал Бондарчука работать в своём объединении, думали делать фильм вместе о Достоевском, но те, кто были рядом, шептали по ночам: «Ну что ты, Бондарчук, он такой, он сякой, он тебя обманет…» Фильм имел тяжелую судьбу и прекрасную судьбу одновременно. Он стал ориентиром для кинематографистов всего мира. Оказывается, что можно так работать. Фильм «Андрей Рублёв» потряс Бергмана — крупнейшего режиссёра, у которого учился Андрей во ВГИКе. Бергман смотрел его работы и сказал: «Когда я увидел фильм этого молодого русского режиссёра, я понял, что он имеет ключи от тайной комнаты, в которую я хотел бы попасть, но не могу… А он там чувствует себя как дома». Его все признали режиссёром номер один.