С владыкой Василием была только одна встреча здесь, у нас, когда он пришёл. В это время здесь были Никита Алексеевич Струве и Мария Александровна Струве. Я помню, как они вместе вспоминали 30-е годы, конец 30-х годов, с Майсаном и владыкой Василием. Беседа шла об этом. А так он больше слушал Любимова, Струве, немножко рассказывал о Сербии, где он родился. Чисто внешне производил впечатление такого немножко иконописного человека. Видно было, что он стал епископом не потому, что так случилось, а потому что этого желал, потому что был человеком, обладавшим высокой духовностью. Те книги и проповеди, которые он оставил после себя, говорят о его безусловно выдающемся уме, потому что в своих книгах он соединял богословие и современную науку, в частности астрономию и физику, и это ему совершенно замечательно удавалось. Думаю, что он в чём-то был близок к Борису Раушенбаху.