Моё участие в самиздате

Я был одним из тех, кто стоял у истоков тогдашнего самиздата. Хотя самиздатом тогда было всё. И поэма «Без героя» Ахматовой, и «Воронежские тетради», и «Европейская ночь» Ходасевича, и всё, что сейчас стоит на полках у культурного человека, – тогда всё это было самиздатом. И самиздатом были мои современники. Придёшь на лекцию в МГУ, и по рядам пускают, допустим, «Пилигримов» Иосифа Бродского. Так я впервые узнал его фамилию. И сам стал типичным самиздатчиком. Набиралось 20-25 стихотворений. В 1968 году, когда была «Пражская весна», один чешский журналист привёз мне из Праги скоросшиватель. Оборачиваешь его в красивую бумагу, протыкаешь – и получались такие брошюрки самиздата по 15-25 стихотворений. Их я разносил друзьям, кто-то ещё размножал. В итоге доходило до 100 экземпляров этих моих самиздатовских изданий. На почти папиросной бумаге, бледная машинопись, скачущие буквы. У меня была пишущая машинка «Москва» 1946 года выпуска. С трудом закончил МГУ, потому что КГБ уже «когтило» пространство вокруг, но преподаватели меня поддержали. Например, Дмитрий Сарабьянов, прекрасный искусствовед, пожалел меня, прикрыл и помог закончить, несмотря на попытки отчислить меня из университета.