Личные качества командира. Отношение Чуйкова к солдатам

Приходилось там за счёт личной храбрости – солдату было очень важно, что командир находится рядом. А его командный пункт был 300 метров. И даже некоторые дивизии, у них командный пункт был дальше, чем у командующего армии, так получалось. Когда ему приносили суп, часто ему приходилось оттуда выбирать осколки, потому что разрывы, там, ну, вот такая ситуация. Поэтому, конечно, он сроднился с солдатами, они такого командира не могли не уважать. Потом вот такое чисто, ну, я бы сказал, мужицкое отношение, порядочное, хотя и хулиганское. Был у него случай, когда вот морпехи как раз – вдруг командир дивизии решил перебросить самовольно командный пункт свой на противоположный берег Волги. Когда деду доложили, (фактически за это расстреливали), и он туда выдвинулся, значит, к этому комбригу. А ходили как? Не в лампасах генеральских, не было ни орденов, ни звёзд геройских, ничего этого не было. Танковый комбез и больше ничего, вот. Иначе снайпер сразу срежет, ну, вот увидит генерала – живой он не уйдёт никогда. Ну, в общем, он туда ворвался в командный пункт бригады: «Что – говорит – сукин сын, драпать надумал?» И ему, короче говоря, в бубен как закатал. Этот, ну – я говорю – кулак-то у него сильный был. Тот валится, командир бригады, а рядом солдат стоял двухметровый, он охранял командира, он не понял, вообще, кто забежал, какой-то мужик треснул командира, значит, по морде. Ну, он с разворота деду как дал, ну, и тот, ушатал его, он упал, здесь вот эта пуговица расстегнулась, и генеральские звёзды они здесь вот были, на петлицах. Солдат стоит, онемел то, что генералу-то врезал, у нас за это расстреливали. Это неважно там, что и как. Он не его же тронул-то в конце концов. Но закончилось это тем, что Чуйков встал, голову потряс, вырубил этого солдата, достал серебряный портсигар, кинул его на стол, говорит: «Очухается, отдайте. Чуйкова мог мало кто на пятую точку посадить». И ушёл, вот. Солдату ничего вообще не было. Если бы там был, например, Мехлис – всё, бедолага солдат был бы расстрелян, вот однозначно. А вот это отношение, понимаете, если бы он его под суд отдал, к нему бы было тоже другое отношение. Я сам служил, я сам военный, я знаю. Проще вот так, хотя это нарушение воинской дисциплины. Так делать по-хорошему не рекомендуется. Просто нельзя. Но война есть война, понимаете, тут. Да, иногда и приходится. Пикуль писал, что Чуйков солдат не расстреливал, вот, даже когда они там... Он говорил им всегда: «Вы если надумаете драпать, драпайте туда, назад, но не к немцам, потому что если к немцам, то с вами уже разговор будет короткий». А назад он ставил в строй, давал возможность исправиться, чего не позволял он офицерам. Двух командиров полков расстреляли. Вот. Расстреляли за паникёрство, за личную трусость. Не он расстреливал, естественно, это под трибунал отдавали. Военный трибунал решал. Но он считал, по крайней мере, что на офицере, командире такая большая ответственность лежит. И если он уже фактически, ну, такой вот проступок совершает, то это непозволительно. Да, и вот в Сталинграде, конечно, я уже говорил, что важность присутствия командира была необходима абсолютно. Пребывание его на месте, с солдатами. Он тоже рассказывал, как единожды ему предложили переправиться на катере в баню. Он вышел, а солдаты смотрят, и он вынужден был вернуться, потому что он понимал, что если он уедет, это роптать солдаты начнут, что командующий сбежал. Нет, такого он не допускал. Он, там, ему приносили, он там мылся, его тем более всё время перевязывали.