Конечно, многих удивил тот факт, что в 80-м году он написал завещание, чтобы его похоронили на Мамаевом Кургане с солдатами в братской могиле. Это, конечно, было воспринято солдатами, ну, бывшими солдатами, офицерами армии, очень с большим, как бы, пониманием и уважением. Я был на похоронах деда, когда его на лафете подвезли, а нужно было вести вот эти 200 ступенек, которые идут на Мамаев Курган, нужно было понести гроб с телом. И солдаты подошли нести. Но тогда помоложе ещё были ветераны, они отстранили солдат, сказали, что мы в последний путь сами проводим своего командующего. И значит, вот несли сами. Решался вопрос, памятник Чуйкову поставить, дядя скульптор, бабушка. А Зайцев сказал: «А зачем, – говорит, – мы, он уже, – говорит, – стоит при жизни памятник?» И действительно, вот это вот «Стоять насмерть», это лицо Чуйкова. И есть в Кадетском корпусе, в Волгоградском, эта фотография с монограммой Вучетича, где он написал конкретно: «Прототипу». Это действительно так. Вучетич, он использовал в некоторых монументах, вот, соединение фронтов. Там один стоит тоже, вылитый дед. Я сразу узнал. Но он считал, что внешность Чуйкова, она очень подходящая для монументальной скульптуры. То есть мужественное лицо. Ну, представьте Хрущёва, допустим, туда поставить. Это же анекдот будет, вот, с бородавкой. Удивил момент, когда мне, но это не так давно было, позвонили. В Пятиморске один ветеран на свои гробовые, фактически, поставил бюст деду. Когда я приехал, познакомился с семьёй, оказывается, там немножко денег не хватало, и семья не стала протестовать против решения ветерана, просто сложились, добавили, и бюст сейчас стоит. Это дорогого стоит. И я помню, мы как-то снимали фильм о Чуйкове в Серебряных прудах, там, где отчий дом. Мне, слава Богу, довелось реконструировать этот дом. Он подгорел, был пожар, и надо было его восстанавливать. Долго там тянули резину. Мне удалось всё сделать. Я взял план БТИ, дал слово, что к следующему дню рождения всё будет стоять. Ну, слово выполнить удалось.