Михаил Григорьевич Бялик

Друг всей жизни Бориса Ивановича, самый первый критик Ленинграда, потом Санкт-Петербурга, – это Миша Бялик. Михаил Григорьевич обожал Борю всегда. Он писал рецензии на все-все премьеры Бориса Ивановича. Причём происходило это так: он обычно писал, потом приходил к нам. Они с Борей разбирали, как правило, Боря ничего и не менял. Бывало, если совсем не было времени, то наоборот – сначала Бялик приходил к нам, и мы, то есть они, писали эту рецензию. В смысле, либо аннотацию для программки. То есть они, в принципе, очень часто писали аннотации в содружестве. Сейчас, работая над книгой, я прочитала очень много статей Михаила Григорьевича. Они написаны столь гениальным литературным языком. Тогда я как-то не видела, или, может, молодая была, не замечала его необычайный литературный талант. Надо сказать, что быть другом Бориса Ивановича, наверное, было очень тяжело, потому что если Боре что-то не нравилось, если он включал свою честность, то первый, на кого обрушивалась его ненависть, был всегда бедный Миша Бялик. Он мог ему позвонить среди ночи и сказать: «Вот, они такие-сякие! А ты ж с ними дружишь! А как ты можешь?» Моя бедная мама страшно переживала всё время. Ей было так жалко Мишу Бялика, что после очередной такой вспышки мама нагружала меня всякими нашими дачными заготовками, и я ехала с этим к Мише Бялику. Это было очень часто, потому что, когда он продавал свою квартиру – он последние годы жил в Германии, – мы нашли на антресолях банок сорок наших заготовок. Нет, они были очень вкусные, наши заготовки, просто такого количества, видно, съесть невозможно. Это был первый человек, с которым Борис Иванович меня познакомил. На что потом, как мне донесли, Бялик сказал: «Да… Такая умненькая. Такая маленькая головка и такая умненькая». Это было на премьере «Пётр Первый» Андрея Петрова. Причём это был не сам спектакль, а какой-то прогон перед премьерой, даже, наверное, не первый прогон. Когда нас только познакомили, Бялик как-то так сказал: «Вы знаете, как же так? Андрей – друг. Надо хорошо написать». Про «Петра Первого». А я… Я вообще оперу не очень любила по жизни, даже когда Борис Иванович… Бялик говорит: «Я не знаю, как быть. Ведь Андрей – друг. Надо похвалить». Потом мы уходим с Борисом Ивановичем, и я говорю: «И это первый критик Петербурга, то есть Ленинграда? Как он мог так сказать? Он должен честно всё писать». Вот тоже правдолюбка. Так я познакомилась с самым ближайшим другом Бори. А потом мы очень часто общались. Мы ходили все друг к другу на дни рождения. И всегда на Новый год – очень часто мы ходили. Хотя Боря не очень любил Новый год, он любил справлять его исключительно у моих родителей. Буквально раз или два мы были у Бяликов, не помню, по какой причине.