Он работал, ты знаешь, когда он работал, тогда не было такого распорядка. Он, особенно, как мне рассказывала бабушка, я сам видел, как он писал «Молодую гвардию», что он даже мог вскочить среди ночи и там что-то начинать писать, буквально заливаясь слезами, что-то… Он был очень эмоциональный, поэтому… Я помню только это страшное… Ну, я не знал, конечно, сейчас знаю, что он делал в это время. Он переделывал «Молодую гвардию», к тому же её нужно было переделывать очень быстро, и это практически диктовалось сценографическим, потом правилось. Он писал от руки. К тому же у него была особенность не написать всё сразу, а потом править. Он правил каждую фразу, то есть каждую фразу он доводил до какого-то совершенства, потом продолжал.