Семёрка Хренникова. Авангардизм и цензура

Вы знаете, эта хренниковская семёрка – это такое было почётное звание. Я бы так сказал. Потому что вообще-то помимо этих семи композиторов туда могли бы быть причислены и другие. Потому что они просто, наверное, были ближе к телу Тихона Николаевича, вот, и попались, может, под горячую руку или, не знаю, каким-то другим образом. Но вообще композиторов, которые мыслили неординарно и, скажем так, авангардно... Вообще это такой вот, знаете, в советские времена авангард считался каким-то ругательным словом. Сейчас вообще всё наоборот. Потому что, ну, как-то, наверное, стыдно немножко писать столь консервативно и повторять зады того, что уже написано. Хотя, в общем-то, в основном музыку пишут всё-таки именно действительно консервативно. Так вот. И действительно туда вошли замечательные композиторы. Замечательные. И среди них, конечно же, наиболее ярким был Эдисон Васильевич Денисов. Вот. Ну, Александр Кнайфель туда, кстати, входил, Александр Вустин. Я, честно говоря, вот так, наизусть, не помню эту всю семёрку. Вот. Но, понимаете, время тогда было такое очень суровое, но, в общем-то, достаточно травоядное. Поэтому, несмотря на то, что вот какой-то такой окрик: «О! хренниковская семёрка!! – музыка-то исполнялась. Вот. И никто с работы не выгонял. Вот и трудности, конечно, были, но… Настоящий талант пробьёт себе путь даже сквозь асфальт. И вот как раз Эдисон Васильевич был одним из тех, кто пробивался таким образом. Конечно же, когда его сочинение «Солнце инков» исполнялось на Западе и миновала вся эта цензура, вот нельзя было, понимаете, без учёта и контроля КГБ, и прочих структур, и Союза композиторов, у меня тоже, наверняка, сексоты сидели, нельзя было передавать партитуру на Запад. Вот нельзя было. Вот. А он передал, если не ошибаюсь, через какого-то дирижёра. Вот. И вдруг исполняется сочинение советского композитора-авангардиста, не отслеженное. «Солнце инков». Совершенно потрясающее сочинение. Так надо радоваться, что там был такой успех. Нет, это скандал, да. Я помню вот как раз то сочинение, за которое я получил гран-при в Швейцарии, о котором я говорил тогда в связи с Денисовым. Я помню, я хотел честно отправить это почтой. Но дело в том, что по условиям конкурсов для того, чтобы соблюсти анонимность, на конверте нельзя писать обратного адреса. А по условиям советской почты не принимаются конверты без обратного адреса. Вот привет. Вот 92-ой год. Вроде бы уже и перестройка, и все эти дела. И я пришёл на почтамт, а мне говорят: «Пошёл вон». Вот. Ну и я передал через какого-то немецкого композитора, который из Берлина отправил это посылкой в Швейцарию. Вот такие сложности смешные очень были.