Мой друг, разведчик-нелегал. Решение поступать на факультет журналистики

Ой, у меня был совершенно замечательный друг, прям с подростковых времён. Он, собственно говоря, меня и настрополил поступать на факультет журналистики. Замечательный человек, но, к сожалению, не могу назвать его имени. Назову… сейчас поймёте, почему. У нас был друг семьи – Слава, Слава, Слава. Все знали Славу. Он приходил в гости, мы с ним говорили. Он был потрясающий, эрудированный человек. Он разговаривал на французском, испанском, английском – совершенно свободно и без акцента. Потом он меня пригласил к себе. А это был, я думаю, 74-й год, наверное. У него были журналы «Paris Match», «Life». У него были настоящие фирменные кассеты с записью Джеймса Брауна и Джимми Хендрикса. Он читал книжки. Он говорит: «Вот сейчас читаю книжку, посмотри, интересная – “Творчество шизофреников”». Или: «Учебник по патологоанатомии, по судебной патологоанатомии». В общем, какие-то странные такие увлечения у него были. Но мне это всё как-то интересно было в 14 лет. Потом и потом, постепенно, с годами он закончил факультет журналистики. И он мне сказал, ну я уже был тогда девятиклассником, он меня спрашивал: «Что ты думаешь?» Я говорю: «Я, наверное, не знаю, но, может быть, на журфак». Он говорит: «Там тебя ничему не научат. Две вещи, которые могут быть полезны на журфаке: прочтёшь много книжек хороших и выучишь язык». Так оно ровно и случилось. Потом я выясняю, что этот мой Слава, который меня постоянно, так сказать, удивлял, – он разведчик. Причём он разведчик-нелегал. И много лет до того, как мы познакомились, он был в командировке в другой стране под чужим паспортом, с чужой биографией. Я это, ещё раз говорю, узнавал постепенно, потому что что-то проскальзывало, я ему задавал какие-то вопросы – и всё это выяснялось. У него трагическая судьба, потому что, когда он вышел в отставку, он какое-то время преподавал, потом довольно поздно женился. Сын его, единственный сын, погиб. Он остался один и, видимо, понял, что уже не хочет жить, и начал себя просто разрушать алкоголем. Хотя у него жена была. В общем, он не хотел больше оставаться здесь. Что интересно, я сейчас пишу роман о нём, потому что, конечно же, я встречался с его коллегами по его ремеслу и расспрашивал их. Когда его хоронили, то там стояли такие офицеры, и я спросил одного из них: «Когда-нибудь он будет рассекречен? Когда-нибудь будет известно, что он делал?» Он говорит: «Нет, никогда». Вообще никогда – не рассекретят его. И спустя годы, уже после того, как его не стало, совсем недавно я опять встречался с его коллегами. И они мне сказали очень такую интересную вещь, которую, наверное, могу сказать. Они подтвердили, что информация о нём никогда не будет раскрыта, но они сказали: «Этот человек – бриллиант в короне русской разведки». Так что я с ним, не зная этого, общался годами, годами, годами.