Правила жизни от Екатерины Матвеевны Медниковой

Ну, правило жизни одно, даже не одно, а очень много правил жизни, в том числе отношение к людям. Во-первых, пунктуальность. В дальнейшем Попов Виктор Сергеевич мне подтвердил эту пунктуальность, потому что… но тем не менее, это с детства у меня было заложено, что надо всегда быть вовремя. Что надо всегда приходить вовремя, всегда надо беречь время людей, которые встречаются с тобой. Потому что вот как раз тётя Катя мне говорила о том, что это не время… Как, как она говорила? Это жизнь этих людей. Если человек приехал к тебе на встречу… Я ей говорил: «Ну, пускай там вот эта пришла какая-то тётка, принесла ей что-то». Она говорит: «Я пойду сейчас возьму». Я говорю: «Ну, пускай она подождёт». Она отвечает: «Нет, я не могу отнять хоть даже минуту жизни у этой женщины, потому что это её жизнь, а она посвящает её мне». Поэтому вот очень важный момент. И такое же отношение у меня в крови, как бы не старались там люди, которые говорят о том, что это неприлично для звезды, для исполнителей вашего уровня неприлично вовремя приходить. Я говорю: «Как неприлично?» Но меня приучили, что чёткость и пунктуальность – это генетический код образованного культурного человека. Вот, вот, вот, конечно. И это она вложила, она вложила в своих детей, вложила в нас, в том числе. Потом, плюс ко всему, конечно, вот это вот, ну, так скажем, понимание, любовь, да? Вот это то, о чём я говорю. Я всегда в своих интервью говорю про любовь. Откуда я её взял? Вот у меня ассоциация любви с её образом, с детства. С образом этой красавицы, с образом этой женщины, с образом её тихого голоса, которым она разговаривала, никогда не повышала голос. Это очень важно. И она говорила мне о чём-то отстранённом, о чём-то таком, что-то не конкретно, но я понимал, что она делится со мной любовью, силой жизненной, чтобы потом пойти дальше в жизнь. Это очень важно – вот научиться. Вот она учила меня передавать любовь, и я стараюсь точно так же в отношениях с моими близкими, с моими родными, с детьми передать эту любовь. Вот как это, ну вот как-то, как-то эмпирически это получается. Это какая-то такая эзотерика высокого уровня, да. То есть я хочу сказать, какого рода это люди? Это какие-то, как говорил Дюма: «Это великаны. Это были великаны». И с этими великанами я рос. Я когда сейчас смотрю, всё остальное кажется маленьким. И великанов очень мало. Мы не бережём их. А к ним надо относиться очень трепетно, чтить их память и понимать, что это не просто были люди, что именно эти люди создали то пространство, в котором мы сейчас живём. Она мне говорила очень важные вещи. Она говорит: «Я очень боюсь выступать». Мне было страшно, поэтому я говорю: «Тётя Кать, а как я пойду петь? Там же надо петь перед людьми, а я стесняюсь». Она говорит: «У тебя есть цель?» Я говорю: «Есть». «А какая? Давай её проговорим». И вот мы сидели, проговаривали с ней мою цель, что я хочу петь. Я говорю: «Нет», – она говорит, – «не конкретная. Говори более конкретно». И вот до того момента, пока точно не сформулируешь, что ты хочешь, к чему ты идёшь, к чему стремишься, вот она: «О, всё, получится». И это получалось. Я выходил, и у меня это получалось. Когда у меня сложности, я всегда обращаюсь к ней. Я говорю: «Тётя Кать, а как это лучше сделать? Подскажи». Подсказывает. Иногда нужно быть внимательным, смотреть за сигналами, которые она даёт. Конечно, у неё сложная судьба, тяжелейшая судьба, потому что она испытала потерю своего младшего сына. Он умер прямо на входе в квартиру от сердечного приступа. Это была колоссальная потеря. Это было ужасно. Александр Сергеевич заперся и не разговаривал ни с кем. Сергей Саныч, старший сын, жутко переживал. Это было страшно. Когда я смотрю, что тётя Катя прожила 70 лет, да, а что, собственно? Она родилась в 1917 году, в 1989 году она умерла, 72 года. Ну, простите. Вообще ни о чём, да? Это сегодняшнее время. А тогда…