Отношения Жореса Алфёрова с западом

Он об отношениях с Америкой очень много говорил. Конечно, он понимал, что политика, знаете, вмешивается  отменяют участие в Олимпийских играх и всё прочее, но наука, как была общей и мировой, так и оставалась. Это касалось и отношений Алфёрова с его западными коллегами. Он никогда не портил с ними отношения, и коллеги никогда не давали ему понять, что из-за каких-то осложнений в политике их научное сотрудничество должно прекратиться. Нет, учёные оставались над схваткой и продолжали делать своё дело, к счастью. Да, вы знаете, у него была очень интересная байка на этот счёт. И, к сожалению, она не вошла в книгу, потому что я её не нашёл. Записей было так много, больше суток его рассказов. Я просто не успел её найти, а книгу уже надо было сдавать. Но я помню, как он рассказывал, что однажды с ним была серьёзная беседа в каком-то мощном научном центре в Америке. И ему предложили: «Жорес Иванович, переезжайте к нам, условия будут замечательные, не волнуйтесь, мы постараемся обеспечить все блага». На что Жорес Иванович ответил: «С удовольствием, но это будет стоить 100 миллионов долларов». Ну, такой финт он выкинул. Те сказали: «Ну, мы посоветуемся, мы там подумаем…» Он прекрасно понимал, что эти условия нереализуемы, но это был своего рода тонкий и находчивый ход. Он вообще здорово находил выход в общении с западной прессой. Особенно когда надо было быстро найти ответ и осадить журналиста, который нахраписто ожидал от него какого-то заготовленного в голове ответа, чтобы потом вынести это на первую полосу «Нью-Йорк таймс». Он был очень свободным человеком в любой стране. Конечно, есть учёные из России  Иванов, Петров, при всём уважении к их заслугам. Но был Алфёров. Алфёров был над схваткой, над всеми политическими взглядами, над всеми условностями. Потому что это была научная глыба.