Наследие профессора Уварова

Он очень тщательно готовился к лекции. Он записывал каждую, конспектировал лекцию, у него был конспект лекции, подробно всё. И совершенствовал каждую свою лекцию новыми данными, что появлялось. И мы учились у него. И он, где проектор, у нас тогда были слайды, делали и показывал. Ему учебная сестра приносила. Вот клинический ординатор до сих пор вспоминает, когда сестра учебная шла и уронила слайды, стала что-то подбирать, и тут Евгений Тимурович(?) шёл, и ей сделали замечание – до сих пор вспоминает. Он учил, добродушный был, он как отец учил. Он никогда не повышал голоса. Был спокойный, учил методом убеждения. Я помню неоднократно – я у него научился, и все другие учились и вспоминают его – никогда, никогда голос не повышал и старался доказывать. Борис Степанович, понимаете, у него многому можно научиться. Я, когда было 80-летие Академии, Бунятян вспоминал интересный случай о Борисе Степановиче в школе Зильбера, как он реагировал на разные ситуации. Он никогда не кричал, он убеждал, к людям относился очень хорошо – к санитаркам, к врачам, делал замечания хирургам так, что они запоминали на всю жизнь. Поэтому у него очень многому можно было научиться во всём. Он как человек, имеющий большой, богатый опыт и боевой опыт, и по анестезиологии, и по реаниматологии знал всё очень хорошо. И посмотрите, когда я сейчас преподаю, я читаю лекции и из его докторской диссертации показываю рисунки, которые он сделал. Каждый рисунок мы тогда и в моей докторской – я рейсфедером уходил целый вечер, чтобы нарисовать один рисунок. А у него анестезиологическая карта – чтобы сделать тушью, рейсфедером, тоже уходило очень много времени. Он тщательно выверял, и прежде всего в своих диссертациях у него брака нет. И посмотрите, я показываю эти рисунки, потому что историю надо знать. Если человек не знает историю своей специальности, то он не знает, как совершенствовать в настоящем, особенно в будущем свою специальность. Он должен знать, что было до него, что сейчас есть, и должен знать, как совершенствовать в дальнейшем. И мы сейчас, когда приходят на усовершенствование, я анестезиологам на повышении квалификации читаю лекции. У меня три тематики – это газообмен. Вот сейчас раненые, у них нарушается на всех этапах газообмен. И нужно оценивать его, потому что если не оцениваешь – он умрёт. От оценки зависит и лечение. Я читаю об этом, потому что у меня в докторской диссертации много написано. Каждый раз добавляю что-то в свои лекции и выступаю с лекциями и с докладами на конгрессах, потому что вижу – по этой тематике никто не выступает. По миорелаксации. Хотя с 1942 года… А до сих пор, возьмите в Питере, хотя в основном приказе написано: мониторинг миорелаксации. А кто проводит? Лишь только отдельные клиники, отдельно до сих пор. А уже сколько лет... И хотя это узаконено, потому что любой родственник может предъявить претензии, почему не оценивалась. Так что это важно – показать, что было и что стало. И что некоторые проблемы до сих пор не решены. Вот о нерешённых проблемах я и читаю лекции, а сейчас хочу издать, написать монографию о нерешённых проблемах в анестезиологии и реаниматологии, те, которые я читаю.