Масс-спектометрия в анестезиологии

И когда я уже к Борису Степановичу пришёл, я начал заниматься дальше наукой, потому что я освоил анестезию, по хирургии я уже масс-спектрометрией начал заниматься. И я во время учёбы набрал материал. И, будучи в центральном туберкулёзном госпитале, когда я там работал, по выходным дням ездил в Москву, в библиотеку Ленина, и там заканчивал написание диссертации, обзор литературы и прочее. По масс-спектрометрии не было ни одной работы в Советском Союзе, только зарубежные. Я по МБА собирал литературу, в Питере – по всем библиотекам: Салтыкова-Щедрина, Академии наук и другие. И заказывал – через месяц приходила работа в библиотеку, там сканировали. И сканировали только определённое количество листов, если надо больше – становились опять в очередь. Вот так тогда было. По масс-спектрометрии я уже, когда возвратился из центрального туберкулёзного госпиталя, сделал интересные работы. Мы разработали 2 серийных портативных масс-спектрометра. А Борис Степанович что был? Он поощрял это, не мешал, он советы давал хорошие всегда. И кто занимался – он, когда видел, способствовал, создавал хорошую обстановку. Я доволен был. Мы впервые разработали, пошли потом в серию 2 масс-спектрометра. У меня в докторской диссертации было 6 изобретений. Это СКБ Аналитического приборостроения Там был главный конструктор Павленко. Хороший человек, замечательный. Они тогда на Венеру запустили масс-спектрометры, и он определил там состав. Он получил Героя Социалистического Труда. И когда я к нему обратился, сказал: «Не могли бы вы помочь в медицине? У нас вот нет газоанализатора». Я же вылечил это своего пациента. И он меня свёл с ним. И тогда… Это надо же вообще – сейчас это целая проблема, а тогда проблемы не было. Он выделил мне сразу двух конструкторов на разработку медицинского масс-спектрометра. Это когда я уже возвратился из центрального туберкулёзного госпиталя, я начал заниматься этим дальше. И тогда, соответственно, всё это было при Борисе Степановиче Уварове – он способствовал. Атмосфера была хорошая. Потому что у меня клинические… То есть усовершенствование и ординаторы – это были как сотрудники кафедры. Клинические ординаторы были штучные – один, максимум два. Они приходили, месяц работали преподавателями, поздно вечером уходили с работы. Так что работа была очень интересная.