Защищать наследие XX века во всём мире безумно сложно. Вообще там, где есть наследие, всегда есть борьба. Не бывает такого, чтобы её не было. Это поле пересечения интересов: они сталкиваются, идут в противоположные стороны. Необходимо найти баланс, чтобы самое важное — подлинность объекта — сохранялось. Именно подлинность — ключевой критерий, по которому охраняется всемирное наследие и любой памятник. Если подлинность теряется частями, размывается, это огромная потеря. Очень любят делать копии. Говорят: «Вот мы эту рухлядь снесём и сделаем, будет как новенькая». Но в этом случае уходит историческая и культурная ценность — мгновенно её не восстановишь. Через десятилетия может сформироваться новая подлинность, но это уже объект XXI века. Нельзя ставить мемориальную доску и писать, что это памятник XIX века, если он полностью новодельный. Иногда деревянный памятник раскатывают, строят заново из кирпича или железобетона, обкладывают деревом, и ему приписывают статус памятника — это всё не работает. Я идеалист и максималист, и мне очень трудно согласиться с такими приёмами. Но для инвестора, который приобрёл такое сооружение, понятны его интересы. Редкие люди, а сейчас их становится всё больше, понимают: ценность, которой он владеет, именно в подлинности. Если он выдержит длительный марафон проектирования, согласований и поэтапных вложений, а не ждёт результата за три года с трёхсотпроцентной прибылью, он в итоге получит гораздо большую отдачу. Потому что будет владеть настоящей драгоценностью — национального, городского или регионального масштаба, в зависимости от сооружения.