Знаки на часах Алексея Душкина на Южных вокзалах

Ой, вы знаете, я, откровенно говоря, была в какой-то степени замучена письмами, которые получала от разных людей, увлекающихся этой темой. Кто-то первый написал, что на этих башнях, и там, и там — кстати, это сама по себе интересная история — зодиакальные часы нетрадиционны. Существует определённый порядок расположения этих изображений, а Душкин его нарушил. И мне писали разные господа, и девушки, вдохновлённые своими исследованиями, что они составили свою структуру и так далее. При этом я недавно написала серьёзную статью, ещё не видела финала, заказанную фондом художника Евгения Спасского. Евгений Спасский — замечательный художник, увлекался эзотерикой, антропософией Рудольфа Штейнера. Я была на презентации первого издания этого толстого каталога, где впервые опубликовали многие его работы. Это было определённое событие в Музее Андрея Белого на Арбате. Спасский и Алексей Николаевич были друзьями с 30-х годов, и, конечно, через него можно думать, что Душкин много слушал. А он сам был человек романтического склада, сочетал это с солнечной, оптимистической повесткой дня. Почитайте его письма молодости — вы поймёте, что это персонаж, который выходил в поле на практике и спал под дождём, под звёздами, на открытом небе, и наблюдал это звёздное небо. Почва для таких разговоров была хорошо подготовлена. Но в какой степени это действительно повлияло, вопрос открытый. Когда я смотрю на циферблат, и там, и в Сочи, и в Симферополе, я вижу смещение рисунков: первым он ставит «Близнецы». Близнецы — он родился близнецом, вместе с сестрой Надей, которая умерла в пятилетнем возрасте. По природе он близнец, и хоть её не было в его жизни, он всегда чувствовал её присутствие. Это, можно сказать, генетика. Второе место — «Гончие псы». Он охотник с юности. У него жили и при мне, и до меня, и до сих пор у него в доме собаки. Он уходил на охоту, часто сам, иногда с егерями, с ружьём, бесконечно ходил по лесам. Эту привычку я унаследовала, и мне от этого спокойно и хорошо. Третье — лебедь, который я ассоциирую с его женой, Тамарой Дмитриевной Кетхудовой. Это интереснейшая линия. Она была крупным инженером, другом Ротерта, главного инженера московского Метростроя, начальника строительства Днепрогэса и дома Газпрома в Харькове. Они были парой под стать друг другу: высокие, стройные, статные. Она умерла в 92 года, с идеально выправленной спиной. С бабушкой другой они сидели на первой парте. Кетхудов был тифлисский армянин, там была армянская кровь, ещё и итальянская — через скрипача Джузеппе Иосифа Грасси, который концертировал в Москве. Тамара была яркой, южной, кавказской, и в Тбилиси её звали царица Тамара. Лебедь — это, по-моему, символ её в его жизни. Четвёртый знак — змея. Змея отражает напряжение и перипетии, связанные с конкретными людьми. Одно из самых любимых его произведений — музыка. Душкин был человеком, живущим классической музыкой, она звучала в доме постоянно, потому что Тамара Дмитриевна была пианисткой, окончила Харьковскую консерваторию, преподавала музыку, 42 года работала в музыкальной школе. Душкин ставил Чайковского «Ромео и Джульетта» — симфоническое произведение о борьбе со злом, любви и ненависти. Вот эту змею я трактую в бытовом плане. В конце жизни он вырезал кресты, где полностью описал свою родословную: жена, дети, их жёны, внуки, отец, мать — всё вырезано мелкими буквами. Это знак о себе, зашифрованный и никем не понятый. Начало жизни до определённого периода. Близнецы, собаки, женщина, работа и борьба — такова его система символов. Я всегда говорила исследователям: «Прежде всего изучайте зодиакальные часы на Казанском вокзале Щусева». Душкин был знаком с Щусевым, который консультировал станции метро и вокзалы. Там же был Жолтовский. Щусев и Душкина связывала территория в Харькове. Душкин оставил записи о Щусеве: акции, вышки в Алчевске, где добывали. Всё это тянется к семье Бекетовых — Алчевских-Бекетовых. Всё складывается в потрясающую мозаику, где каждая деталь находит своё место. Если удастся хотя бы поверхностно всё записать и собрать этот пазл, немного проиллюстрировать — останутся замечательные фотографии, например, Маковских и моей бабушки Наппельбаум. Всё хочется опубликовать.