Время огромного бедствия. Как мы пытались спасти «Детский мир»

Вторая эпопея, в которую мне пришлось включиться, касалась идеи сноса «Детского мира». Пик пришёлся на 2004 год, и это был год столетия Душкина. Делали выставку с моими замечательными коллегами из Музея архитектуры — это была Ирина Чепкунова, а дизайн станции делал архитектор Илья Уткин, ему помогала жена Лена Марковская и Валерий Финогенов. Мы все друг друга знали, работали дружно, на подъёме. Нас подгоняло ощущение, что Москва буквально разваливается: «Детский мир» под угрозой, уже снесли часть города, Военторг тоже. Я всегда вспоминаю, как стояла на верхней ступени библиотеки имени Ленина, смотрела вперёд: сгоревший Манеж, обугленные руины, вокруг — разобранная Москва. С левой стороны — руины Военторга. Было ощущение, что это какое-то огромное бедствие. В рамках выставки организовали первый круглый стол по сохранению наследия XX века, но разговор постепенно охватывал все проблемы. «Детский мир» оказался следующим, потому что это крупный объект недвижимости в центре, лакомый кусок. Противодействие длилось очень долго, унесло массу нервов. При помощи ГУОП — тогда это называлось Главное управление охраны памятников города Москвы, отдел которым заведовала Наталья Александровна Потапова — удалось подготовить материал и организовать поддержку. Я пришла к Наталье Александровне на приём и говорю: «Давайте придумаем, что же мы теряем важные сооружения одно за другим». Ведь это был самый крупный универмаг Европы для детских товаров, послевоенный символ победы в центре Москвы. Подготовили материалы, организовали поддержку: десять крупнейших организаций, академии архитектуры, художеств, научные институты — все прислали письма о необходимости охраны. «Детский мир» благополучно был поставлен на охрану с прописанным предметом охраны и внутренними интерьерами. Но собственность уже находилась в руках АФК «Система», началось давление сверху. На нижнем уровне я, конечно, не могла повлиять. В итоге приняли усечённый предмет охраны — остался только рисунок фасада, без материалов, витражей и прочего. По закону можно было бы просто построить новое здание из железобетона, и ничто не останавливало бы это как объект культурного наследия. Постановление подписал не глава Мосгорнаследия или ГУОПа, а мэр города — в данном случае не Лужков, а Ресин, его заместитель, то есть решение приняли на высшем уровне. После этого были снесены все интерьеры. Дискуссии были мучительные, в которых я участвовала. Это было тяжело, но участвовало много градозащитников и моих коллег, так что это была коллективная победа.