Мои любимые постройки дедушки, Алексея Душкина

Кто такой Алексей Николаевич? Я, наверное, оценила это ещё в детстве, потому что знала его постройки. Во-первых, любимое место — это «Детский мир». Вечерами с подругой мы туда ездили — мы звали его «дедик». Мы знали всё: на каких этажах что лежит, где игрушки, где краски, где ластики. Это было целое путешествие, и любимейшее место. Гоняли по лестницам, в общем, как рыбы в аквариуме себя чувствовали. Конечно, я понимала красоту станций. «Кропоткинская» — рядом музей Пушкина. «Маяковская» всегда вселяла в меня энергетический заряд. Я понимала, что тут должна звучать жизнеутверждающая музыка, и эти прорывы в небеса, туда — ведь это не просто мозаики Дейнеки, это прорывы снизу в космос. Эта тема «снизу в космос» очень важна. После 1955 года он занимался монументальным искусством, с разной степенью успешности, но важно, что у него был памятник стратонавтам. Первый рисунок, который он сделал для «Маяковской», был стратостат: на тёмном синем небе белый шар со стропами и красная звёздочка. Он думал о выходе в стратосферу, проколе в космос. Идеологически и теоретически это показывало, что подземелье не должно ощущаться давлением Земли, связь с воздухом и Солнцем — вот она. Позже он сделал памятник для Гагарина, очень похожий на предыдущие работы, но по-другому. Эскиз был опубликован, и так соединялось всё с первым человеком, полетевшим в космос. Я не очень любила Площадь Революции, меня пугала наполненность людьми, притом в таких скрюченных позах. Позже, когда стала писать, я сказала: «Ну вот она, революция. Вот эти люди, а распрямиться не могут — придавили». Там сложилась своя идеология, которой Душкиным не было задумано. У него были плоские пластины рельефа, это было творчество Манизера, который, получив заказ в Академии художеств, решил сделать круглую скульптуру. Я бы сказала, что это как у Микеланджело — «День» и «Ночь» в сакристии Медичи: согбенные фигуры, разрабатываются и реализованы в жизни людей того времени. Я недавно смотрела фильм Елизаветы Листовой «Живые» на НТВ — там всё про этих героев, застывших в позах. Дед её не любил, говорил, что это его абсолютный проигрыш, он не мог сопротивляться, но написал замечательную фразу: «Я предвижу, что историческая ценность этого произведения будет увеличиваться с годами». Во-первых, уже нет революционной страны, Советского Союза. Революция оценивается с совершенно других точек зрения. Но это отлитое в бронзе изображение того, что было, и его можно трактовать по-разному. В большой степени это замечательная постройка в стиле ар-деко, так же как и «Маяковская».