Страхи Сергея Параджанова

Потом я, конечно, работал его ассистентом на фильме. И тут выяснилось, что насколько он очарователен, мил, демократичен в быту, настолько же он садист, террорист, бандит — не знаю, как иначе сказать. На съёмочной площадке мы всё время шутили. Сам он, с одной стороны, был отчаянно смел, с другой стороны — робок, как истинный художник. Он отчаянно боялся выходить на площадку и придумывал любые причины, чтобы не начать работать. Самое трудное было — выгнать его в первый день на съёмочную площадку. Он упорно не хотел начинать фильм. Он писал телеграмму председателю Госкино Романову, где-то она у меня сохранилась: «Задыхаюсь в номерах с прусаками, оператор проводит бесконечные эксперименты с плёнкой, не решается, какую выбрать. Прошу отчислить меня, закрыть кино и отчислить меня из кинематографа вообще». Я говорю: «Сергей Иосифович, я такую телеграмму не подам — это глупо». Он настаивал: «Подашь и принесёшь мне квитанцию!» Пришлось отправить. Слава Богу, кто-то из умных людей в Госкино сдержал ситуацию. Редактура была злая, но умная. Он был очень свободным человеком. Но, с другой стороны, это черта художников: они робкие, боятся провалиться, не так сделать, не всё успеть. Эпизодов, связанных с ним, очень много.