Мы не понимали, что наш отец – Великий человек

Я вам сейчас расскажу историю первую, когда Михаил Тимофеевич изобрёл непонятное что-то. У нас на полигоне был огород. Три грядки. И когда заходила я в этот огород, мама говорила: «Ноги поднимай! Видишь, проволока? Ноги поднимай». Ну, проходит день, мы сидим, завтракаем, и вдруг на весь полигон начинается стрельба: пу-пу-пу. Отец говорит: «Кто-то лезет за огурцом». Полетели в этот, значит, огородик. И он сделал охранную по периметру проволоку, чтобы никто у него этот огурец не стащил. И давал стрельбу. И мы тогда все удивились – ну надо же, как интересно. Это первое было моё такое удивление, что отец такое изобрёл. Мне 4 или 5 лет. Я в детском садике стою за забором, мне кричат: «Нелля, Нелля, посмотри, кто это такой!» И показывают мне журнал, военный журнал. И папа. Я говорю: «Ну кто? Папа». Вот папа… Сначала я его, папу, увидела по журналу. Думаю: ну надо же! По журналу папу я увидела. Мне никто ничего не объяснял. Когда мы были детьми, мы не понимали, что мы Калашниковы. Во всяком случае, я знала, что папа автомат сделал, но нам всегда мама говорила такую вещь: «Не подводите авторитет отца». И мы всё время молчали. А открытие, к сожалению, Михаила Тимофеевича произошло от американского историка, который писал историю автоматов и оружия современного века, и он долго искал советского Калашникова. И он обратился в посольство: «Как бы мне встретиться с Михаилом Тимофеевичем Калашниковым?» Но так как отец жил в Ижевске, Михаил Тимофеевич уехал в Ленинград, и Изелл приехал туда. И с этой встречи с Изеллом – это был 91-й год, при Ельцине – тогда открыли Михаила Тимофеевича Калашникова. В 2000-м году, новый век. Франция выставила номинацию на человека века – Калашникова Михаила Тимофеевича. Франция! Нормально? У меня книга есть – вон, «Человек века».