Талант, трудолюбие и тяга к знаниям

Ну, не хочется мне делать такое открытие. Михаил Тимофеевич, когда бежал из деревни в Курью, Томск, он бежал к своим сёстрам. Он стащил у кого-то пистолет, он его весь разобрал, в тряпочку заложил, и когда уже сбежал из деревни – тогда же не было паспортов – нужно было сбежать из деревни. И этот 17-летний мальчик, 16-летний мальчик сбежал и забрал в тряпочке этот пистолет. Он то ли своровал, то ли нашёл, я не знаю. Короче говоря, он в тряпку завернул и скрылся из этой деревни. То есть первое начало его было – собрать. Деревенскому мальчику нужно было собрать пистолет Наган. И с этого момента у него началась какая-то, так сказать, изобразительная, не память, а творчество. Это, видимо, природное, это, видимо, с рождения, потому что он очень много рассказывал таких вещей. Когда он 5–6-летний мальчик, в деревне, в глухой деревне, делал какие-то непонятные… Как это называется? Гвоздём вбивал всё, что угодно. Это творчество у него уже было с детства, и оно развивалось постепенно. Я очень удивляюсь его, так сказать, настойчивости, его желанию. Представьте себе: он приезжает на полигон под Москвой, где основной костяк – Высшая военная техническая академия имени Фрунзе. Все с высшими образованиями. И приехал Михаил Тимофеевич… не буду говорить, как мама сказала. Тригонометрическую линейку не знал. И ему пришлось настолько себя воспитывать, настолько погрузиться в эту технику, не зная ни математики, ни геометрии, ничего. Семь классов деревенской школы. Я до сих пор сижу и думаю – вот на протяжении 90 лет, как папа прожил, у него всё время была мысль техники. Он всё время себя… Как бы выразиться правильно? Он себя всё время учил. Он тянулся всё время к знаниям. Это трудолюбие и желание знать – это самый главный, по-моему, отцовский момент был в жизни. Сам себя создал. И когда в 80-м году он в Туле защитил диссертацию… Доктор технических наук! Это был какой-то нонсенс. Но ему дали доктора технических наук. В течение 80-и лет человек сам себя создал. Кстати, интересно, я уже рассказывала, отец хорошо знал Некрасова. Я спрашиваю: «Ты откуда знал Некрасова?» А он говорил: «А у нас была одна книжка в деревне. Некрасова. Мы читали каждый вечер туда-обратно, туда-обратно на протяжении многих лет. Я всё запоминал». Отец очень любил поэзию. У него был том, том большой Фета. И он всё время его читал. Я не знаю этого поэта хорошо, мало читала, но я всё время была крайне удивлена. Когда я была на даче, я уже рассказывала, в 6 часов утра думаю: ну что, он с утра разговаривает с кем-то? Он выходил на балкон и читал Фета. Так он встречал раннее-раннее утро. С Фетом.