Как уходил Василий Аксёнов

Ну он умер в 2009 году, а родился в 1932 году. Аксёнов не дожил чуть-чуть до 77 лет. И он, ведь вы знаете, что он год с лишним лежал в коме. За год до смерти, даже больше, у него случилась кома. У него случился инсульт: он сел в машину, поехал и потерял сознание. Машина, слава богу, не улетела в водоотводный канал. Тут же вызвали скорую. Скорая и менты приехали быстро довольно, а дальше началось. Его увезли около театра на Таганке в больницу, по-моему, 23, что ли. И там началось. Во-первых, у него уже был кардиостимулятор. Не мог решить главный врач. Потом главный врач стал советоваться, и из министерства здравоохранения велели его везти в Склифосовского. А в это время случайно был рядом замечательный врач Найдин, который получал премию журнала «Знамя». Он тоже оказался там. Я в это время был в театре на Таганке, тут же явился тоже, Кабаков уже там был. Пока они там судили-рядили, сказал Найдин: ни в коем случае ему не надо в Склифосовского. Майя, сын Кармена, говорят: «Так, мы уже сказали, что вести его туда». Ему сказали: «Идите немедленно и скажите, что повезут его в Бурденко». Там уже Найдин созвал врачей, подготовил всё это дело. Они пошли, полчаса, наверное, сидели – нет, никак не получается, потому что уже включилось министерство культуры, там Швыдкой, там все эти прочие дела. И уже глубокой ночью я и его сын Алёшка повезли его в Склифосовского. Уже прошло 4 часа. А там пока собрали врачей – всё слишком поздно было. И он не умер там, но год лежал в полной отключке в Бурденко. Мы не могли понять: он недвижимый, ни мускул не шевельнётся, ничего. Уход за ним был замечательный, Майя деньги платила. Мы приходили с Кабаковым к нему и вели себя с ним, как будто он нас слышит и понимает, рассказывали ему всякие новости. Он ни разу даже ни усом не шевельнул. Один раз только, когда Алёшка, его сын, приходил. При жизни он Алёшку ругал, что он такой несобранный пьянчужка. А оказалось – сын замечательный, потрясающий, и художник талантливый очень, кинохудожник. Алёшка ему говорит: «Папаша, ребята уходят», и тут у него один раз только мускул шевельнулся. А так его медсёстры в ходунках возили.