Наши документы сгорели

С годами у нас было напутано всё. Война кончилась, посмотрели на ребёнка, на сколько он выглядит, столько и поставили лет. И они так и прожили всю свою жизнь, оба умерли недавно. Сорокового года, а фактически они с тридцать восьмого. Это я уже потом узнала, когда на пенсии они были. Менять, конечно, не стали паспорта. А я поменяла, между прочим. Думаю: «А что это я должна жить не со своим годом?» Из архива пришли документы мне о том, что я действительно... Там так, я даже помню по памяти, что Мацулевич Нина, в скобочках указано в документе, отчество не указано, 1935-й год рождения, находилась действительно в Саласпилсском концлагере, затем была определена в дуболовский детский приют. И там ещё пометка есть в этом документе, что списки составлены на основании заказа «Атланта», заказ такой-то, номер вот такой, там, наверное, цифр пятнадцать, не помню. Но помню, в этой книге написано: «Страница номер 96». И перед тем, как мне исполнилось бы 80 лет… Да, когда мне пришли эти документы, я написала в архив, чтобы это самое… Вернее, даже не в архив, а зашла к адвокату и говорю: «Как мне поменять документы? Вот архивные документы такие-то, что я с 35-го года. Я хочу так, как есть». Он мне сказал, что там надо ещё кучу бумаг. Я написала, чтобы мне оттуда выслали. Москва мне больше не ответила. А потом дочь говорит: «Так ты сходи, проконсультируйся сама у судьи. Возьмут эти документы у тебя в суд или нет». Я сходила на приём к судье в Сарапуле, раз я там живу постоянно. Она мне сказала: «А что надо? Ничего не надо. У вас же всё написано. У вас даже указан номер страницы этой книги и книга. И всё, пожалуйста. Все документы есть. Подавайте заявление в суд, и вопрос этот будет решён». И так вопрос и решили. В архив запросы делали в Белоруссию, где я родилась, там везде мне один и тот же был ответ: «Все документы сожжены. До 44-го года нет ничего». В сорок четвёртом Белоруссию освободили, тогда уже началась по-новому вся документация вестись. Но мне поменяли через суд, и я теперь нормально: с тридцать пятого года, так как меня мама и родила. А братья так у меня и остались с 40-го года, а фактически они с 38-го. Причём они родились, как мама говорила, праздник был большой, шли все с красными знамёнами, тепло было, первое мая было. И ещё у меня была сестрёнка. Вот та действительно была с сорокового года, но она во время войны умерла. А теперь мы остались только вот старшая сестра, которая доживает до 92-го года. Ей 92 года исполнится в августе. А так все ушли в мир иной.